100 великих памятников

Дмитрий Самин

<< Назад | Содержание | Дальше >>

Фонтан четырех рек (1652 г.)

Рим немыслим без созданных Бернини фонтанов. Бернини не имел соперников, когда это касалось чувства пространства и умения организовать его. Как никто, Лоренцо Бернини понял, что искусство барокко, прежде всего искусство ансамбля, что, преображая облик античного, средневекового и ренессансного Рима, он вносит в него ту же великолепную живописность, что и в свои монументальные скульптуры. Мощь, движение и игра воды, благодаря таланту Бернини, вошли именно как новый живописный компонент в его архитектурные и пластические идеи.

В этом отношении особенно хорош фонтан «Тритона», бьющий на площади Барберини. Мускулистый торс тритона возвышается над чашей раковины, которую подпирают своими мощными хвостами влажные тела каменных дельфинов, на чьих спинах отдыхают бронзовые пчелы Барберини, а вокруг них водная гладь бассейна. Насколько компактно и энергично слились здесь элементы природы с искусством, как победно трубит в свою раковину тритон, выдувая упругую и сильную струю воды, а символические приметы папской власти — тиара и райские ключи — незаметно укрыты под сенью огромной чаши! У Испанской лестницы, выстроенной в XVIII веке, стоит самый ранний из фонтанов Бернини — наивная и маленькая «Баркачча», словно причаленная к ее подножию.

В 1647–1652 годах Бернини создал три фонтана на площади Навона. Центральное место занимает «Фонтан четырех рек». Биограф Бернини Филиппе Бальдинуччи так написал о работе мастера над этим фонтаном: «Однако я не хочу так сразу перейти к другой материи, не сказав предварительно нескольких слов об этом фонтане, который причисляется к самым удивительным выдумкам Бернини и благодаря которому город Рим столь отменно украсился. Итак, на самой середине длинной и короткой оси огромной площади Навона лежит на земле большая ступень, или назовем ее приступкой, образующая круг диаметром в плане примерно в 106 римских пядей. Этот круг, отступя от его краев пядей на десять, включает в себя большую чашу, изображающую, как мне думается, море, посередине которого возвышается пядей на 36 скала или, лучше сказать, утес, сложенный из травертина и по бокам своим снабженный просветами, через которые со всех четырех сторон открывается вид на площадь. Благодаря этим просветам скала расщепляется на четыре части, которые вершинами своими соприкасаются и соединяются, изображая каждая из них одну из стран света. Эти части, расширяясь и выдаваясь в плане и образуя крутые массивы, дают возможность посадить на них четырех огромнейших беломраморных гигантов, олицетворяющих четыре названные реки. Нил, изображающий Африку, покрывает себе голову плащом до самого пояса, чтобы показать этим тот мрак, в который долгое время бывает погружено как раз то место, где он вытекает из земли, а около него стоит прекрасная пальма. Дунай, олицетворяющий Европу, любуется удивительным обелиском, и рядом с ним — лев. Ганг, олицетворяющий Азию, держит в руке большую ветвь для обозначения изобилия его вод, а несколько ниже при нем — лошадь. Наконец, Ла Плата, олицетворяющая Америку, изображена в виде мавра, рядом с которым видно некоторое количество монет, чтобы показать богатые залежи металлов, изобилующие в этих краях, а под ним — некое ужасающее чудище, обычно именуемое в Индии броненосцем; а из-под всех этих олицетворенных рек в великом изобилии вытекает вода, проведенная из источника Треви. На водном уровне бассейна видны несколько больших рыб, словно скользящих по морской поверхности, и все они очень хороши, а одна из них, как раз та, что обращена в сторону площади Орсини, явно впитывая через рот воду для своего пропитания, заглотала, как оказывается, лишнее и тут же выбрасывает это наружу; замысел, свидетельствующий, по правде говоря, о величайшей изобретательности.

Скала сооружена таким образом, что кажется, будто она состоит целиком из одного куска и никогда ни при каких обстоятельствах расколоться не сможет, так как сопряжения всех составляющих ее кусков, будучи вырезаны в форме ласточкиных хвостов, перевязаны так, что одно служит связью для другого, а все вместе, согласуясь друг с другом, скрепляют целое. На самой середине верхней поверхности скалы удивительно поставлен пьедестал высотой около 23 пядей, на котором укреплен обелиск пядей 80 в высоту, а на нем видно красивое металлическое завершение в 10 пядей, увенчанное сияющим золотым крестом, над которым вырисовывается голубь, несущий в клюве масличную ветвь, эмблему семейства Памфили; и немалое удивление вызывает вид того, как такая непомерная по вышине громада держится на скале, выдолбленной и расчлененной, и как она вся (выражаясь на языке искусства) держится на весу. В изобилии течет вода, сладостное журчание которой и приписываемые ей целебные свойства немало содействуют всеобщему удовольствию и пользе. В этом офомном сооружении целиком рукой Бернини выполнены вся скала, пальма, лев и половина лошади. Нил же делал Якопо Антонио Фанчелли, Ганг — мсье Адамо, Дунай — Андреа по прозванию Ломбардец, Ла Плату ~— Франческо Баратга. Правда, и в фигуре этого гиганта и в фигуре Нила ко многому приложил руку сам Бернини.

Это прекрасное произведение было уже закончено, когда ещё до того, как оно было открыто, а именно ещё не были убраны машины, леса и полотна, скрывавшие его от глаз толпы, папа пожелал его увидеть; поэтому, отправившись в одно прекрасное утро на место, папа вступил в ограду вместе со своим государственным секретарем кардиналом Панцироло и примерно с пятьюдесятью приближенными, которым он больше всего доверял, и пробыл там в течение полутора часов или больше, к великому своему удовольствию; однако, так как вода не была ещё пущена, он спросил, когда можно будет увидеть ее падение, на что Бернини ответил, что так сразу он этого обещать не может, так как потребуется некоторое время, прежде чем все необходимое будет налажено, но что тем не менее он позаботится о том, чтобы все было сделано как можно скорее. Тогда папа его благословил и повернулся к нему спиной, но не успел он ещё выйти, как услыхал великий шум от воды и, обернувшись, увидел, как отовсюду извергается всем хорошо знакомое, великое водное изобилие; благодаря чему Кавалер угодил папе тем больше, чем неожиданнее было это знатное зрелище, открывшееся в нужное, точно рассчитанное время, когда Кавалер подал определенный знак тому, кому было поручено открыть дорогу этой влажной стихии, которая тотчас же по своим жилам устремилась к устьям фонтана. Потрясенный внезапностью увиденного, папа вместе со всеми придворными вернулся назад и долго наслаждался чудесным видом, а затем, обратившись к Бернини, не утерпел и сказал ему: „Бернини, доставив нам эту неожиданную радость, вы удлинили нам жизнь на целых десять лет“, а для вящего доказательства своего удовлетворения он послал к племяннице, донне Олимпии, в дом, выходящий на площадь Навона, приказав, чтобы принесли оттуда сотню золотых и чтобы их тотчас же роздали тем, кто был занят в этой работе. После того как фонтан был открыт, уже невозможно было описать ни того множества людей, которое стекалось к этому месту, ни тех изменений, которые претерпели слагавшиеся прежде враждебные Бернини мнения, ни, наконец, того, насколько ему рукоплескали и общество и частные лица; недаром он с этого времени сделался единственным предметом для похвальных слов во всех академиях Рима, и тем более непреложна та истина, на которую я уже намекал выше, говоря, что истинной доблести бояться нечего. После завершения этой работы папа заказал ему колоссальную конную статую Константина, чтобы поместить ее в Санто Пьетро, а кроме того, пол из пестрых камней для новой части этой церкви, называемой „Пристройкой Павла V“, вместе с барельефами, изображающими путто, и медальонами на боковых пилястрах этого же помещения, а также колонны из „коттанеллы“, породы камня, названного так потому, что как раз в то время были обнаружены его залежи в местечке Коттанелла Сабинской области. Статуя же Константина осталась только слегка начатой в связи со смертью этого первосвященника, пожелавшего также, чтобы Бернини сделал модель алтаря в церкви Санта Франческа Романа и занялся реставрацией фонтана, который расположен против дворца Памфили на площади Навона и в котором Бернини собственноручно выполнил статую тритона с дельфином».

С «Фонтаном четырех рек» связана одна любопытная история, которую рассказал Леонид Колосов, советский разведчик и по совместительству корреспондент газеты «Известия» в Италии: «Если Рим иногда называют городом фонтанов, то Навона, пожалуй, самая „фонтанистая“. В центре площади стоит знаменитый мраморный фонтан не менее знаменитого скульптора Бернини, с гигантскими фигурами, олицетворяющими богов четырех самых великих рек мира. И кто-нибудь обязательно расскажет вам забавную историю, или легенду, если хотите.

Ещё до того как Бернини создал свое гениальное творение, его конкурент архитектор Барромини воздвиг на площади довольно безвкусную церковь Санта Аньезе со статуей мадонны наверху. Бернини был явно недоволен этим сооружением, которое, по его мнению, портило художественный ансамбль площади. Поэтому одной из фигур, расположенных напротив церкви, Бернини придал выражение ужаса. Речной бог жестом протеста как бы закрывает свое лицо от мадонны. Барромини был ужасно разгневан шуткой великого скульптора и пустил по Риму слух, что вода из фонтана бить не будет. Бернини забеспокоился, так как был не очень в ладах с математикой. Он узнал, что схему правильных расчетов Барромини прячет в своей мастерской под семью замками. И вот тогда-то Бернини попросил своего самого молодого и красивого ученика познакомиться со служанкой архитектора. Истории неизвестны подробности этого одного из первых актов „промышленного шпионажа“. Но когда огромная толпа собралась на открытие фонтана, он забил в полную силу. Барромини был посрамлен…»

Обращение

Дамы и господа! Электронные книги представленные в библиотеке, предназначены только для ознакомления.Качественные электронные и бумажные книги можно приобрести в специализированных электронных библиотеках и книжных магазинах. Если Вы обладаете правами на какой-либо текст и не согласны с его размещением на сайте, пожалуйста, напишите нам.

Меню

Меню

Меню

Книги о ремонте

Полезные советы