100 великих памятников

Дмитрий Самин

<< Назад | Содержание | Дальше >>

Статуя Вольтера (1781 г.)

О статуе Вольтера, выполненной Гудоном, мастером, чье творчество принадлежит уже второй половине XVIII века, — Роден сказал: «Какая чудесная вещь! Это же подлинная насмешка! Слегка косящие глаза словно подстерегают противника. Острый, как у лисицы, нос просверливает вас насквозь, выискивая повсюду злоупотребления, — какой шедевр? С обеих сторон иронические складки. Вот-вот из него вырвется какой-нибудь сарказм. А глаза! Они все время мне вспоминаются. Они прозрачны. Они светятся».

Жизнь, навечно перешедшая в мрамор, — великое создание великого мастера, изображение великого человека. Эта статуя символизирует то лучшее, что оставила культура 18-го столетия, — символ ищущей мысли и активной насмешки над косностью.

Едкая острота произведений Вольтера не оставляла места для равнодушия. Перед писателем или преклонялись, или его боялись и ненавидели. Этот человек состоял в переписке со многими европейскими дворами, он создавал мнения, с которыми считалась широкая общественность. Его известность во всей Европе была необыкновенной.

30 марта 177 8 года парижский театр «Комеди Франсез» давал шестой спектакль «Ирины». Автор новой трагедии Франсуа Мари Вольтер находился в зале. Когда окончился последний акт, на сцену был вынесен бюст Вольтера и увенчан лавровым венком.

После торжеств в театр? «Комеди Франсез», уступая просьбе своей племянницы и домоправительницы мадам Дени, Вольтер соглашается позировать знаменитому скульптору Гудону для портрета. Но необычайное напряжение, радость встреч и утомление от приемов подрывают здоровье писателя. Сеансы проходят вяло. Усталый и больной старик тяготится ими. Не удовлетворен и скульптор: недовольное и утомленное выражение лица модели не позволяет ему уловить самое главное в характере философа. Выручает находчивость одного из друзей Вольтера — маркиза Вилливье, бывшего свидетелем работы Гудона. Предварительно условившись с художником, маркиз во время одного из сеансов подошел к сидевшему в кресле Вольтеру и возложил ему на голову специально принесенный лавровый венок, тот самый которым философ был увенчан после представления «Ирины». Вольтер весь преобразился. Плечи его распрямились, лицо ожило, загорелись торжеством и гордостью глаза, на тонких губах появилась улыбка. Он снова переживал свой триумф в «Комеди Франсез». Но это длилось лишь несколько мгновений. Очнувшись, старик с горечью воскликнул: «Что вы делаете, молодой человек? Бросьте его в мою открытую могилу», — и, простившись со скульптором, покинул мастерскую. 30 мая 1778 года его не стало. А на следующий день Гудон отправился в дом Вольтера и сделал слепки с лица и рук умершего.

Работа с натуры и слепки легли в основу целой серии гудонивских портретов философа. Первый подписанный и датированный бюст был выставлен в Салоне в 1778 году. Вслед за тем появилось сразу несколько портретов Вольтера. Заказы были многочисленны, и, не желая повторяться, Гудон делает три варианта бюста. Один представляет фернейского старца с обнаженными плечами и без парика, другой — в античной драпировке. Третий вариант бюста, не показанный в Салоне, изображал Вольтера в парике и современном костюме. Каждый заказчик мог выбрать портрет по своему вкусу. Помимо двух бюстов, на выставке находилась небольшая статуэтка Вольтера, сидящего в кресле, выполненная из золоченой бронзы. Она-то и послужила моделью для большой мраморной статуи, которую мадам Дени решила преподнести Французской Академии. Работу над ней Гудон закончил в 1781 году, но вместо одного сделал два почти тождественных экземпляра. Один из них был передан мадам Дени, которая преподнесла его не Академии, а театру «Комеди Франсез». Новую скульптуру установили в фойе, где она и сейчас находится. Второй же экземпляр был предназначен для далекого путешествия в Россию.

Екатерина охотно обращается к Гудону потому, что она хорошо знакома со многими произведениями ваятеля. Его работы давно проникли в Россию. Здесь скульптор имеет широкую клиентуру среди просвещенной части русской аристократии. Приезжавшие в Париж Строгановы, Голицыны, Виетингофы заказывали ему портретные бюсты и надгробия.

Начало работ для русского двора относится ко времени расцвета творчества скульптора, к 1778 году. Вполне вероятно, что заказ состоялся не без содействия Дидро, с которым Гудон был близко знаком. Статуя сидящего Вольтера доставлена в Россию лишь в 1784 году.

Повышенный интерес русской правительницы к Вольтеру, на первый взгляд кажущийся странным, был вызван серьезными причинами. Захватив русский трон в результате интриги, придя к власти через убийство своего мужа Петра III, Екатерина вынуждена была усиленно заботиться о престиже своего царствования. В Европе XVIII века чрезвычайно популярной была идея просвещенного монарха. Честолюбию Екатерины II льстит надежда добиться славы гуманной властительницы. Она упорно пытается представить свое правление как идеальный образец просвещенной монархии, в чем уверяет и тех выдающихся европейских мыслителей, с которыми заводит обширную корреспонденцию с первых лет по восшествии на престол. Переписка с Вольтером началась в 1763 году и окончилась лишь с его смертью.

Правда, грозные события Французской революции заставили русское правительство резко изменить отношение к памяти Вольтера: слишком ясна стала его связь с революционными событиями. Прекращается издание вольтеровских произведений, закрываются типографии, где их печатали, сами книги подвергаются осуждению.

В опалу попадает и статуя Гудона. Из царскосельского павильона, где ей было отведено почетное место, ее перевезли в Эрмитаж и поставили среди книжных шкафов, подальше от глаз. Однажды библиотеку посетил Николай I, для которого слово «вольтерьянец» звучало бранью. Увидев статую Вольтера, царь злобно распорядился: «Уберите отсюда эту обезьяну». Страх перед идеями революции был так силен, что статуя легко могла быть уничтожена. Ее спас А. В. Шувалов, один из самых культурных людей в среде русского дворянства. Приказ Николая он выполнил по-своему, спрятав статую. Лишь в 1887 году она вновь вернулась в музей и обрела почетное место среди шедевров Эрмитажа.

Лучшие стороны таланта и мастерства ваятеля раскрылись во всем богатстве в статуе сидящего Вольтера. Размеры статуи значительны. Она установлена на постаменте, отчего фигура несколько возвышается над зрителем, получает выражение величавой царственности. Ощущение величия усиливает спокойный ритм плоскостей и крупных складок плаща, свободно лежащих вокруг тела. Вольтер сидит в кресле, чуть подавшись вперед, положив руки на подлокотники. Голова немного повернута вправо и туда же направлен взгляд. Откинутые назад пряди волос придерживает лента, обнажая высокий лоб.

Глубокие морщины бороздят старческие щеки, лохматые брови нависают над глазами, ввалился беззубый рот, сморщенная кожа висит большими складками на тонкой ссохшейся шее. Картина старости дана с беспощадной правдой. Правдивость изображения достигнута посредством точной передачи внешних черт. Но убедительность образа — в его одухотворенности. Этот старик смотрит, усмехается, ноздри его длинного носа трепещут, взгляд полон живой мысли, нервные пальцы вцепились в подлокотники, энергичен наклон тела. Кажется, что движение не прервано. Оно сейчас продолжится, напряжение разрешится действием, губы разомкнутся и мысль облечется в слова.

Полнота впечатления возникает не сразу, а постепенно, по мере обхода статуи. Каждая новая точка зрения выявляет новые детали, проясняет вдруг такие черты характера, которые вначале оставались неприметными. При обходе выясняется и авторская логика, по которой создана внутренняя динамика образа. Бесспорно, сам Гудон думал о круговом осмотре статуи: он тщательно обработал не только фасадные, но и все остальные части скульптуры. Тут сказалось глубокое понимание задач пластики, роднящее Гудона с самыми великими ваятелями мира.

Ещё издали вырисовывается фигура согбенного старика — статуя замыкает анфиладу выставочных залов. При фронтальном подходе поза Вольтера воспринимается как спокойная, наклон мало заметен. Лицо задумчиво и сдержанно, и как бы вторя духу размышления, спокоен медлительно льющийся поток складок.

Уже следующий шаг вправо все меняет. Выявляется профиль лица, обостренный и колючий; линия силуэта резко ломается, обнажая предельную насмешливость выражения. Склонившееся тело тянет за собой ткань плаща. Раздвинутые пальцы левой руки впились в ручку кресла.

Сзади фигура с первого взгляда кажется ослабевшей — она как бы осела; крупные складки одежды скрыли тело, голова ушла в плечи. Но движение фигуры не затухает, а скорее набирает силу. Оно становится заметнее при продолжении обхода статуи; его создает поворот немного склоненной головы, напряженно отодвинутая назад левая рука.

Ещё шаг — и внимание привлекает правая рука; она опирается на кресло, принимая на себя тяжесть наклонившегося тела. Ткань взметнулась вокруг руки сложными изломами; по их поверхности бежит свет, играя на выпуклостях и затухая во впадинах, скользя по отчетливому узору резьбы подлокотника.

Следующая точка зрения — самая выигрышная в постижении смысловой насыщенности образа. Теперь лицо Вольтера обращено прямо к зрителю, но глаза смотрят мимо него — в пространство. Оттого и создается впечатление сосредоточенности и безграничного полета мысли. Ироническая усмешка направлена не на зрителя, а связана с раздумьем мудреца. При этой точке зрения силуэт статуи близок к очертаниям треугольника. Пирамидальное построение, очевидное и при фронтальном подходе, дает статуе монументальную уравновешенность всех частей.

Многое отличает эту статую, как и все творчество Гудона, от общей картины искусства 18-го столетия. И, прежде всего, метод работы.

Гудон прошел курс традиционного обучения в стенах Академии, где скульптурное произведение должно было вначале родиться в рисунке, где ученики обязаны были бесконечно копировать слепки с античной скульптуры. К концу такого обучения студенты выполняли традиционный барельеф на античный, библейский или исторический сюжет.

Пройдя подобный путь, Гудон как один из лучших учеников получил право на обучение в Академии в Риме. Теперь он мог глубже узнать классическое искусство. Вместе с тем, как бы восполняя недостатки академического образования, Гудон в течение года каждое утро посещает анатомический театр, где препарирует трупы, постигая строение человеческого тела. Результатом занятий оказывается его «Экорше» (человеческая фигура без кожи), по которому было легко изучить мускулатуру тела. «Экорше» — гордость ваятеля. В конце жизни он говорит о нем как об одном из лучших своих произведений. Одновременно Гудон настойчиво совершенствует технику ваяния, которой он уделял много внимания ещё в юности и которую позднее доведет до виртуозности.

Упорный труд по овладению приемами мастерства дал свои плоды. Гудон перешагнул через границу технических трудностей. Каждая вещь, вышедшая из его рук, заставляет забывать о ремесленной стороне искусства. Уже в первых работах Гудон заявляет о себе как мастер, причем мастер монументальных форм. Но в дальнейшем обстоятельства заставляют его почти совершенно отказаться от монументально-декоративных работ. Отсутствие государственных заказов вследствие плачевной пустоты казны вынуждает художника обратиться к заказчику, которого больше устраивал портретный бюст. К счастью, это не было насилием над характером дарования скульптора. Таким образом, и обстоятельства благоприятствовали развитию сильнейшей стороны таланта Гудона.

Портретная галерея Гудона явилась своеобразной иконографической летописью эпохи. По силе характеристик ваятеля можно поставить в ряд с крупнейшими портретистами мирового искусства. Как и они, он избегает идеализации и выше всего ставит в искусстве правду жизни. По психологизму образов творчество Гудона не имеет соперников в 18-м столетии.

Для достижения покоряющей живости образа Вольтера Гудон использует разнообразную обработку мрамора. Свет отражается от гладкой фактуры тканей, и холодный отблеск шлифованного камня вносит оттенок торжественности. На руках и лице, где резец отмечает все складки и морщины кожи, свет прерывается тенями впадин и не отражается, а скорее поглощается матовой поверхностью мрамора. Скульптор протер ее тампоном с толченым песчаником. Создалось впечатление бархатистой, теплой человеческой кожи. Наконец, свет мерцает и тонет в живых глазах философа — удивительных по своей моделировке. Недаром современникам казалось, что Гудон инкрустирует глаза своих портретов — настолько они выразительны и изменчивы. На самом же деле Гудон и здесь виртуозно владеет техникой обработки материала. Средствами одной лишь пластики он достигает редкого светотеневого эффекта.

Добиваясь предельного напряжения жизни во взгляде, скульптор разрабатывает следующий прием: резцом четко выявляет линию разреза глаза, оставляя на внутренней части верхнего века небольшой свисающий кусочек камня. Эта подвеска, выступая над поверхностью глазного яблока, вспыхивает, как световой блик на влажной поверхности. Выступ снизу ограничен полукружием радужной оболочки. Она углублена, и темная тень впадины усиливает по контрасту свечение блика. Дно впадины покрыто углублениями, просверленными буравчиком и разделенными выступающими перегородками. Из них центральное углубление, которое изображает зрачок, наиболее затененное и кажется совсем черным. Все остальные расположены вокруг зрачка, их глубина различна. В результате светотень приобретает большую подвижность. Это и создает иллюзию цвета, родившую среди современников предположение об использовании инкрустации.

«Основное значение в выражении этот скульптор придает взгляду, помогающему разгадать душу человека, раскрыть все его тайны», — так оценивает Роден один из главных моментов в методе Гудона. Именно внимание скульптора к взгляду, по мнению Родена, приводит к тому, что не возникает никакого сомнения в сходстве гудоновского портрета и оригинала.

Обращение

Дамы и господа! Электронные книги представленные в библиотеке, предназначены только для ознакомления.Качественные электронные и бумажные книги можно приобрести в специализированных электронных библиотеках и книжных магазинах. Если Вы обладаете правами на какой-либо текст и не согласны с его размещением на сайте, пожалуйста, напишите нам.

Меню

Меню

Меню

Книги о ремонте

Полезные советы