100 Великих приключений

Николай Непомнящий Андрей Низовский

<< Назад | Содержание | Дальше >>

Последнее открытие Америки

«Поелику экспедиция капитана Беринга есть первое морское путешествие, россиянами предпринятое, то все малейшие подробности оного должны быть приятны для любителей отечественных древностей», — писал в 1823 году один из первых биографов В. Беринга, Василий Берх. Важность этого «первого морского путешествия россиян» неоспорима: благодаря ему был открыт путь к северо-западным берегам Америки.

* * *

Вплоть до начала 1970-х годов лагерь экспедиции Беринга в бухте Командор можно было смело называть «капсулой застывшего времени». Однако затем началось его бездумное разрушение, вызвавшее к жизни задачу скорейшего историко-археологического изучения его остатков. И в конце 1970-х годов сюда пришли учёные, вооружённые новейшими для того времени методами и средствами исследования.

Летом 1991 года исследование Командорского лагеря продолжила экспедиция «Беринг-91» во главе с доктором исторических наук А. К. Станюковичем. Была сделана масса интереснейших находок, обнаружены и подняты из толщи береговых отложений тяжёлые чугунные пушки пакетбота «Святой Пётр», найдены могилы мореплавателей. Одно из погребений оказалось особенно интересным: в деревянном гробу, по-видимому, изготовленном из какого-то корабельного ящика, лежали останки мужчины лет 58–59, ростом около 172 сантиметров. Но ведь оставшиеся в живых члены экспедиции писали, что в гробу было похоронено только тело Беринга! Экспертиза, проведённая криминалистами под руководством профессора В. Н. Звягина, подтвердила: это — останки капитана-командора Витуса Ионассена Беринга, умершего 8 (19) декабря 1741 года в возрасте 60 лет…

…К началу XVIII столетия, несмотря на то что прошло уже две сотни лет после плаваний Колумба, карта Америки ещё зияла белыми пятнами. Сразу за Калифорнией лежала пустота. Не были известны ни обширные северо-западные территории Канады, ни Аляска. Никто не знал, как далеко простирается американский континент к северо-западу и соединяется ли он с Азией. Между тем, начиная с XVI столетия этот вопрос чрезвычайно интересовал мореплавателей и учёных. Неоднократно предпринимались попытки найти Северо-Западный проход из Атлантического океана в Тихий, однако все они были безуспешны.

Не менее остро стоял вопрос о так называемом Северо-Восточном проходе. Лучшие умы науки на протяжении многих десятилетий пытались приподнять завесу незнаемого, выяснить — а что скрывается там, за необозримыми просторами Сибири? Впрочем, на большинстве карт ещё в XVI веке был обозначен пролив между Азией и Америкой («пролив Аниан»). Иногда можно встретить утверждение, что он был открыт чисто умозрительно, однако возможно, что какая-то информация о его существовании у европейских учёных всё-таки имелась. Что же касается плавания Семёна Дежнёва, который, возможно, впервые прошёл проливом между Азией и Америкой, то о нём на рубеже XVII–XVIII веков не знали даже в Якутске, не говоря уже о Москве или Европе.

Подтверждение факта существования пролива между Азией и Америкой означало бы для России немалые выгоды. Можно понять, насколько всё это было близко пытливому уму Петра I! Его увлекала идея разведывания морской дороги в Китай, установления прямых морских сношений с Индией.

В 1725 году, за несколько недель до смерти, Пётр I составил инструкцию для Первой Камчатской экспедиции. Ей предписывалось исследовать землю, «которая идёт на норд, и по чаянию (понеже той земли конца не знают) кажется, что та земля — часть Америки. И для того искать, где оная сошлась с Америкою…». Возглавить экспедицию было поручено Витусу Ионассену Берингу, датчанину, состоявшему на русской службе.

Витус Беринг родился в 1681 году в городе Хорсенс. У себя дома в Дании он ничем особенным не выделялся. Не было у него ни титулов, ни богатства, хотя и принадлежал он к семье обеспеченной, а по линии матери — даже знатной. Вероятно, неспроста будущий мореплаватель принял материнскую фамилию — Беринг, тогда как фамилия его отца была Свендсен.

В 1703 году Беринг был принят на русскую службу. Семнадцать лет он провёл «в крейсерской и дозорной службе», но ни разу не был отмечен наградами либо поощрениями. Почти всю жизнь проведший в плаваниях, он был человеком не жёстким и грубым, как можно было бы ожидать, а наоборот — добрым, мягким и демократичным. И офицеры, и матросы любили его за приветливость и спокойствие. Он был осмотрительным, трезвым мореходом, хотя такие качества годились не на все случаи жизни, особенно когда требовались быстрые решения, прямой риск. А. П. Соколов, первый историк Камчатских экспедиций, характеризуя деятельность Беринга, повторил мнение о нём Адмиралтейств-коллегии: «Человек знающий и ревностный, добрый, честный и набожный, но крайне осторожный и нерешительный, легко подпадавший влиянию подчинённых, и потому мало способный начальствовать экспедициею — особенно в такой суровый век и в такой неорганизованной стране, какою была Восточная Сибирь в начале осьмнадцатого века».

27 января 1725 года Беринг с группой сподвижников и огромным обозом отправился из Петербурга к берегам Охотского моря. В конце 1726 года экспедиция достигла Охотска и в 1728 году вышла на боте «Святой Гавриил» в плавание, во время которого на карту было положено северо-восточное побережье Азии. Экспедиция получила лишь косвенные подтверждения существования пролива, отделяющего Азию от Америки. Самой Америки мореплаватели не увидели из-за торопливости Беринга, уверившего себя в том, что раз он зашёл достаточно далеко за 67° с. ш., то и пролив якобы уже открыт. И на Камчатку Беринг возвращался прежним путём, не усложняя себе задачи, за что его позже упрекал Ломоносов — ведь мог бы взять восточней и тогда, наверное, увидел бы берега Америки!

В мае 1732 года Сенат издал указ о начале грандиозного предприятия, получившего название Великой Северной экспедиции. Оно закончилось уже после смерти Беринга, в 1743 году. Отряды экспедиции прошли морем и сушей практически всё северное побережье России от Архангельска до Колымы, были предприняты плавания к берегам Японии, Курильским и Алеутским островам и побережью Северной Америки. Последнее выпало на долю самого Беринга и А. И. Чирикова.

В июне 1740 года в Охотске были построены и спущены на воду два двухмачтовых пакетбота — «Святой Пётр» и «Святой Павел». В сентябре того же года оба судна совершили переход на Камчатку и зазимовали в Авачинской губе. Гавань, где зимовала экспедиция, Беринг назвал Петропавловской — впоследствии здесь вырос город Петропавловск-Камчатский.

4 мая 1741 года Беринг созвал совещание, где обсуждался вопрос о предстоящем плавании, целью которого было отыскание западных берегов Америки. Об их местоположении участники экспедиции имели самое смутное представление. В отличие от Колумба они знали только, что Америка существует. Кроме того, указ сената предписывал по пути в Америку обследовать загадочную «Землю Хуана де Гамы». На карте, изданной в 1733 году в Париже французским астрономом и картографом Жозефом-Никола Делилем, состоявшим на службе в Российской Академии наук, «Земля Хуана де Гамы» была помещена к северо-востоку от азиатского берега, а от северо-восточной оконечности Азии была протянута в бесконечность горная цепь с пояснительной надписью: «Неизвестно, где кончается эта горная цепь и не соединяется ли она с каким-либо другим материком».

Иногда можно встретить утверждения, что беды экспедиции Беринга якобы были предопределены именно этой «злоумышленной» картой, а Делиль нередко изображался «шпионом», который «специально» уводил экспедицию в сторону от Америки. Делиль действительно передавал Франции кое-какие сведения, получаемые им в Академии, но карта, по которой предстояло идти в плавание кораблям экспедиции, едва ли носила печать злонамеренности. Недостоверностью, а то и явным вымыслом страдали практически все карты XVI–XVII веков. Что же касается «Земли де Гамы», якобы расположенной к востоку от Японии, то её впервые показал на карте португальский географ Тексейра ещё в 1649 году. Земля Хуана де Гамы значилась на картах Иоанна Баптиста Гомана 1712 года и даже на карте Российской империи И. Кириллова 1734 года. Так что Жозеф-Никола Делиль нисколько не погрешил против представлений, бытовавших среди географов его поры.

Участники экспедиции были убеждены, что для того чтобы достичь берегов Америки, надо плыть на восток. Но, несмотря на это, на совещании 4 мая было решено идти из Петропавловска на северо-восток до широты 46° и, если там не окажется «Земли Хуана де Гамы», повернуть на юго-восток. Достигнув американского берега, руководители экспедиции планировали идти вдоль него на север до широты 65°, затем повернуть на запад и пройти до Чукотки. По расчётам, в сентябре оба судна должны были вернуться в Петропавловск.

4 июня 1741 года из Петропавловской гавани вышли пакетботы «Святой Пётр», которым командовал Беринг, и «Святой Павел», возглавляемый А. И. Чириковым. Старшим офицером пакетбота «Святой Пётр» был лейтенант Свен Ваксель, швед по происхождению, впоследствии написавший мемуары об этом плавании.

Идя параллельными курсами, «Святой Пётр» и «Святой Павел» спустя две недели из-за постоянных туманов потеряли друг друга. Дальнейший путь они продолжали врозь. «Святой Павел» достиг берегов Северной Америки и в октябре 1741 года благополучно вернулся в Авачинскую бухту. Совсем иначе сложилась судьба пакетбота «Святой Пётр».

Безуспешно проискав корабль Чирикова, Беринг повернул на юг, пытаясь найти «Землю де Гамы». Штормы и туманы затрудняли плавание, но Беринг упорно шёл к 47-й параллели, где на карте значилась эта земля. Но вот миновали 47-ю, затем 48-ю параллель, а берега всё не было. Карта Делиля оказалась, по словам Вакселя, «неверной и лживой», и в адрес высокоумного королевского географа моряки высказали немало нелестных эпитетов. «Святому Петру» пришлось идти вслепую, лишь по счислению и координатной сетке. «Мы должны были плыть в неизведанном, никем не описанном океане, точно слепые… Не знаю, существует ли на свете более безотрадное или более тяжёлое состояние, чем плавание в неописанных водах», — пишет Ваксель. Пакетбот напрасно рыскал во всех направлениях. Убедившись, что «Земли де Гамы» не существует, Беринг приказал повернуть на северо-восток. Дойдя до широты 52°41? пакетбот двинулся вдоль островов Алеутской гряды, о существовании которых участники плавания не подозревали.

17 июля в первом часу пополудни на северо-востоке увидели высокие горы, покрытые снегом. Спустя семь часов перед путешественниками открылась неизвестная земля. Это был остров Каяк, расположенный у побережья Аляски. Путешественники назвали его островом Святого Ильи.

Вечером 20 июля пакетбот бросил якорь у новооткрытой земли. На берег был послан мастер Софрон Хитрово с командой из 15 человек «для сыскания гавани». В составе другой партии, высадившейся на берег, был немец Георг Вильгельм Стеллер (1709–1746), адъюнкт Петербургской Академии наук, талантливый учёный, оставивший полные интереснейших подробностей записки о плавании с Берингом. В сопровождении казака Фомы Лепёхина он отправился исследовать остров.

Пройдя с версту вдоль берега, Стеллер увидел следы людей: корыто, выдолбленное из куска ствола дерева, кости с остатками мяса, которое, очевидно, жарили на огне. По срубленным деревьям Стеллер подметил, что топоры у туземцев были каменные или костяные. Очевидно, где-то поблизости находилось человеческое жильё. Действительно, вскоре Стеллер обнаружил землянку, крытую корой. Он забрал из неё две связки копчёной рыбы, стрелы, огниво, трут, связку верёвок из морской травы и отправил всё это с казаком на берег. Оставшись один, Стеллер прошагал ещё шесть вёрст. Людей нигде не было, лишь в нескольких верстах над лесистым холмом вставал столб дыма.

Вернувшись к месту высадки, Стеллер получил от Беринга предписание немедленно вернуться на судно. Учёный вознегодовал: на подготовку экспедиции ушло 10 лет, а на исследования ему было предоставлено всего десять часов! «Мы пришли сюда лишь для того, чтобы увезти американскую воду в Азию», — ядовито бросил Стеллер Берингу. Но у руководителя экспедиции были свои резоны: приближался август, а с ним время штормов, и плыть в незнакомых водах становилось небезопасно.

Утром 21 июля Беринг, не дождавшись, пока наполнят водой все бочки, приказал поднять якорь. Пакетбот двинулся на юго-запад. Из-за частых туманов и сильных ветров идти приходилось с осторожностью. 26 июля на широте 56° встретили землю — остров Кадьяк. 2 августа открыли остров, который назвали именем Архидиакона Стефана (о. Укамок). Пройдя ещё немного, моряки увидели на горизонте высокие заснеженные горы — это была Аляска…

Идти дальше становилось всё более затруднительно: «ветры к следованию пути нашего были весьма противные». 10 августа, когда пакетбот находился на широте 53°, офицеры постановили на совете идти обратно в Петропавловск. Повернув назад, пакетбот продвигался очень медленно — непрерывно дули встречные западные ветры. Запасы питьевой воды на борту быстро таяли. 30 августа пакетбот стал на якорь у островов, названных Шумагинскими — здесь похоронили матроса Никиту Шумагина. Это была первая потеря экспедиции.

У Шумагинских островов простояли шесть дней, пополняя запасы воды. В первую же ночь на одном из соседних островков с борта «Святого Петра» видели огонь. 4 сентября, в половине пятого пополудни, путешественники услышали на берегу крики, которые сначала приняли за рёв сивучей. Вскоре появились две байдарки, направившиеся к пакетботу. На них было два алеута. С пакетбота к ним обращались по-чукотски и по-корякски, но туземцы ничего не понимали. Когда алеуты приблизились, они стали показывать руками на землю, и при этом указывали пальцем на рот и черпали руками морскую воду, давая понять, что на берегу найдётся пища и вода. Приняв брошенные с борта корабля подарки, оба «американца» стали грести обратно к берегу, знаками приглашая мореплавателей следовать за ними. Всё время, пока островитяне находились возле пакетбота, их товарищи на берегу не переставали громко кричать.

После короткого совещания было решено спустить шлюпку и высадиться на берег. Отправились Стеллер, Ваксель, коряк-переводчик и девять матросов. С собой они взяли оружие, но, чтобы не возбуждать подозрений, укрыли его парусиной.

Туземцы приняли их очень дружелюбно, вели под руки — «словно они были весьма важными персонами», одарили каждого куском жира. Когда путешественники начали собираться домой, алеуты долго не хотели их отпускать, особенно коряка, который лицом был очень похож на островитян. Моряков пытались удерживать насильно, схватив за руки. Алеуты делали это без дурного умысла, но чтобы отвязаться от них, Стеллеру и Вакселю пришлось для острастки дать залп в воздух. Эффект получился необычайный: туземцы попадали наземь. Очнувшись, они с негодованием стали знаками показывать, чтобы пришельцы поскорее убирались прочь, а некоторые схватились за камни. Моряки поторопились вернуться на пакетбот.

5 сентября к судну Беринга подошли на байдарках девять алеутов с такими же криками и церемониями, как и в первый раз. Обменявшись подарками, они вернулись на берег, развели большой огонь и некоторое время громко кричали. 6 сентября пакетбот снялся с якоря и вышел в море. Это событие туземцы опять приветствовали дружным криком.

Ветер был благоприятный, и к двум часам пополудни берег пропал из виду. «Святой Пётр» шёл на запад, вдоль цепи Алеутских островов, на некотором расстоянии к югу от них, но Беринг и его спутники этого не знали и считали, что плывут вдоль американского побережья. Новооткрытые земли беринговцы намерены были назвать Новой Россией — «по примеру других эвропейских вновь сысканных земель», однако, как пишет С. Ваксель, «без воли адмиралтейств-коллегии не смели». В отличие от «эвропейских» моряков над русскими первооткрывателями довлела воля столичных чиновников…

24 сентября «Святой Пётр» оказался на 51° с. ш., близ острова Атка из группы Алеутских островов, который путешественники назвали островом Святого Иоанна. Начинались осенние штормы. 27 сентября ветер достиг необычайной силы, волны перекатывались через палубу. Штурман Андреас Хессельберг, старик, полвека плававший по всем морям и океанам, говорил, что ни разу в жизни не видал такой жестокой бури. В течение последующих трёх недель не удалось продвинуться ни на милю к западу. Утром 30 сентября начался ещё более сильный шторм, какой, по словам Стеллера, даже нельзя себе представить. Каждую минуту ждали гибели судна. Никто не мог ни лежать, ни сидеть, ни стоять. Управлять судном не было никакой возможности. Половина команды была больна и лежала, прочие же были без сил от ужасной качки.

1 октября шторм продолжался. Офицеры начали говорить о том, что следовало бы вернуться и поискать убежища в Америке. 2 октября начало стихать, но зыбь на море оставалась ещё целые сутки.

8-го опять начался шторм. Он продолжался и 9-го, и 10-го. Ваксель стал убеждать командора направить пакетбот к Америке, чтобы перезимовать там. Но Беринг не дал на это согласия.

11 октября начало стихать. 12-го вечером снова начался шторм со снегом и дождём, с «неописанною жестокостию вестового (т. е. западного. — Примеч. авт.) ветра». Он продолжался более суток. За это время «Святой Пётр» отнесло приблизительно на 80 миль к востоку. 25-го октября, находясь на широте 51°, мореплаватели увидели на севере высокий безлесный остров, названный ими в честь Святого Маркиана (ныне о. Кыска). 28-го открыли остров Святого Стефана (Булдыр), а 29-го — остров Авраамия, самый восточный из островов Семичи, относящихся к группе Ближних. Отсюда беринговцы вновь повернули на запад.

Трудное плавание, непрекращающаяся штормовая погода и повальная болезнь привели к тому, что на пакетботе осталось лишь несколько человек, способных передвигаться и управлять парусами. Положение создалось отчаянное, и с каждым днём оно всё более ухудшалось. Начиная с конца октября ежедневно один-два члена экипажа умирали. Снасти изорвались, сухарей почти не было, воды осталось очень мало.

Утром 5 ноября с борта пакетбота увидели землю.

«Велика и безмерна, — вспоминает Стеллер, — была наша радость при виде земли. Полумёртвые выползли на палубу, чтобы на неё взглянуть». Открывшаяся земля казалась Камчаткой, а именно — окрестностями Авачинской бухты. Во всяком случае, все хотели верить в это. Однако густая низкая облачность не позволяла определить координаты этого места с помощью навигационных приборов. (На самом деле это была не Камчатка. «Святой Пётр» оказался в виду острова Беринга из группы Командорских островов, который находится на 2° севернее и на 8° восточнее Авачинской бухты.)

Когда выглянуло солнце, штурманы определили местонахождение судна. Оно оказалось немного севернее Авачинской бухты. Все, кто оставался на ногах, собрались в каюте больного Беринга. Обсуждался один вопрос: идти в Петропавловскую гавань или высаживаться на неизвестном берегу? После долгих споров постановили идти к незнакомой земле, «дабы сыскать якорное место для зимования и стать на якорь для своего спасения».

«Святой Пётр» шёл вдоль острова. Мореплаватели внимательно осматривали берег. Наконец, выбрали место с широким песчаным пляжем, укрытое горами, долиной и речкой. Якорь бросили у открытого каменистого берега, но канат лопнул, и пакетбот понесло к берегу. Каким-то чудом волны, подхватившие судно, перекинули его через каменистую гряду и поставили совершенно невредимым в спокойную лагуну у берега, на глубине четырёх с половиной саженей.

Это было вечером 6 ноября 1741 года.

Утром 7 ноября спустили единственную оставшуюся шлюпку. На ней на берег съехали Ваксель, Стеллер, капрал Плениснер и несколько больных. Эту ночь Стеллер и его спутники провели на берегу. Удивляло обилие никого и ничего не боящихся песцов, а на следующий день Стеллер увидел близ берега никогда не виданных морских коров. Оба обстоятельства заставили натуралиста усомниться, действительно ли они находятся на Камчатке.

8 ноября начали перевозить на берег больных и размещать их в землянках, покрытых парусами. Измождённые люди продолжали умирать. Некоторые падали замертво, едва ступив на берег. В земле острова навечно остались лежать 14 членов экипажа «Святого Петра», в том числе капитан-командор Витус Ионассен Беринг, проживший после высадки всего месяц…

На берегу Беринг казался спокойным и довольным. Он спросил Стеллера: как он думает, что это за земля? Стеллер ответил, что это вряд ли Камчатка. Беринг тоже сознавал, что земля, на которую выбросило пакетбот, не была Камчаткой, но скрывал это от команды, чтобы не лишать её бодрости. По его настоянию в разведку был отправлен матрос Анчугов. Он вернулся спустя четыре недели, но уже не застал Беринга в живых: 8 декабря, за 2 часа до рассвета, начальник Камчатской экспедиции скончался.

До последней минуты капитан-командор оставался в полном сознании. Он лежал в отдельной землянке, полузасыпанный песком, который не позволял отгребать, чувствуя себя под ним в тепле. «Он, несомненно, был бы жив, если бы достиг Камчатки и получил тёплую комнату и свежую пищу, — с горечью пишет Стеллер. — Теперь же он умер скорее от голода, холода, жажды и горя, чем от болезни… Как бы то ни было, больно было наблюдать его уход из жизни. Его самообладание, серьёзные приготовления к смерти и сам его избавительный конец, который наступил, пока он ещё полностью владел разумом и речью, достойны восхищения».

После смерти командора в командование вступил Свен Ваксель. К этому времени экспедиция помимо своего руководителя лишилась и пакетбота: во время сильного шторма «Святой Пётр» выбросило на берег. Уцелевшим членам экипажа суждено было прожить девять долгих месяцев на довольно большом (1660 квадратных километров), но необитаемом и лишённом леса острове в землянках, сооружённых среди песчаных холмов. «Ветры с пургами бывают на том острове в зимнее время весьма жестокие, и можно сказать, что мы от декабря месяца до самаго марта редко видали красный день», — вспоминает Ваксель. В поисках пропитания охотникам приходилось проходить вёрст 20–30 в день. В пищу шло всё — песцы, каланы, сивучи, нерпы и даже «натуре человеческой противное» — трупы выброшенных на берег морских зверей и китов. День, когда удавалось застрелить морскую корову, становился праздником: каждое их этих ленивых существ «немалого корпуса» давало около 200 пудов «говядины», и это мясо было «гораздо приятнее всех вышеписанных морских зверей».

Зимовщики не оставляли надежды вернуться в Петропавловск. Однако осмотр судна показал, что пакетбот сильно повреждён, а починить его нельзя и нечем. Окончательное решение было отложено до весны, когда Ваксель надеялся разрешить загадку их местонахождения: что это — остров или «матёрая земля»? И лишь весной боцманмат Алексей Иванов, отправленный на разведку, обогнул крайний северо-западный мыс и увидел, что «здешняя земля подлинной остров». В ясную погоду далеко на западе вырисовывались заснеженные вершины камчатских вулканов. Или это был только мираж? «За дальностию вида нам утвердитца в том было ненадёжно», — пишет С. Ваксель. Впрочем, годы спустя он был уверен, что это была именно Камчатка…

Когда беринговцам стало ясно, что они на острове, тема корабля встала со всей остротой. Не мешкая, как только позволила погода, приступили к разборке пакетбота. 6 мая 1742 года было заложено новое судно — гукер. Для его строительства были выделены десять человек что покрепче. Их освободили от всех иных работ. Ещё две команды занимались разборкой пакетбота, добычей мяса морских зверей и заготовкой дров.

Среди беринговцев был лишь один человек, знавший корабельное дело, — плотник из Красноярска Савва Стародубцев. Он-то и стал руководить сооружением гукера. Новый корабль строили «со всякою поспешностию». Длина судна от носа до кормы составляла 13 метров, ширина — около 4 метров. Киль и форштевень вытесали из грот-мачты разобранного пакетбота, фок-мачту «Святого Петра» распилили на доски для наружной обшивки. Находили выход из, казалось бы, безвыходных положений: так, чтобы проконопатить судно, распустили старые канаты и вытопили из них смолу. Интересно отметить, что строительство судна на необитаемом острове — небывалый случай в истории кораблестроения, а сделан гукер оказался настолько крепко, что он ещё плавал в составе Охотской флотилии в 1752 году.

8 августа гукер был спущен на воду. 13 августа 1742 года, перед отплытием на Камчатку, зимовщики простились со своими умершими товарищами. Они поставили на братской могиле один общий памятник — «Берингов крест», начав от него счисление пути.

В тот же день гукер, имея 46 человек на борту, вышел в море. Впереди у моряков были новые испытания. Уже через два дня они потеряли единственную оставшуюся шлюпку, были вынуждены бороться с внезапной течью и освободиться от части балласта и корабельного груза. Утром 17-го путешественники увидели землю — это был мыс Кроноцкий. 26 августа гукер вошёл в Петропавловскую гавань. К тому времени «Святой Пётр» уже считался погибшим вместе со всем экипажем…

В результате двух Камчатских экспедиций было установлено существование пролива между Азией и Америкой и открыты её северо-западные берега, исследованы и нанесены на карту дотоле неведомые Алеутские и Командорские острова. Все эти выдающиеся успехи были достигнуты, увы, ценой многих жизней, в том числе и жизни руководителя экспедиции — капитана-командора Витуса Ионассена Беринга.

Ни одного прижизненного изображения Беринга не сохранилось. Правда, в 1940-х годах правнучка В. Беринга Е. А. Трегубова передала в Центральный военно-морской музей портрет, долгое время хранившийся в её семье. На нём изображён пожилой мужчина в гражданском костюме конца XVII столетия, с одутловатым, болезненно опухшим лицом, сглаженными чертами, набухшими веками и длинными тёмными волосами. Позже этот портрет был «канонизирован» советскими географами и стал воспроизводиться как бесспорное изображение капитана-командора, а внешность человека на портрете менялась в зависимости от мастерства ретушёров. Этот «портрет Беринга» надолго утвердился на полотнах, в скульптуре, кинофильмах, школьных учебниках и на почтовых марках. Между тем ещё в 1940-х годах датские историки и искусствоведы заключили, что на нём изображён датский историк и поэт Витус Педерсен Беринг (1617–1675), дядя мореплавателя.

Открытие в 1991 году могилы Беринга предоставило уникальную возможность воссоздать облик командора по черепу. С октября 1991 года по июнь 1992 года его останки изучались в Российском Центре судебно-медицинской экспертизы под руководством профессора В. Н. Звягина. Заключительным этапом исследования останков Витуса Беринга стало восстановление его внешности.

«К скульптурной реконструкции головы Беринга мы шли долго, — рассказывает В. Н. Звягин. — И вот, наконец — бюст, тонированный под бронзу, с причёской и в мундире. При создании этого бюста мы пользовались методом реконструкции антрополога М. М. Герасимова. Мы несколько омолодили Беринга — бюст изображает человека лет 50–55. Этот период в жизни Беринга был предельно насыщен событиями. Изображённый находится в состоянии душевного равновесия. Голова слегка обращена влево, веки чуть приспущены. Взгляд как бы обращён внутрь себя. Командор словно эмоционально оценивает обращённые к нему вопросы».

Позже известным московским скульптором, народным художником России Ю. Л. Черновым был создан ещё один — яркий и романтичный — скульптурный портрет Беринга. Командор предстаёт перед нами сильным, мужественным, но безмерно усталым от тягот своего последнего плавания…

А останки Беринга и его спутников спустя год после их обнаружения были торжественно перезахоронены в бухте Командор, в специально сооружённом мемориале.

Обращение

Дамы и господа! Электронные книги представленные в библиотеке, предназначены только для ознакомления.Качественные электронные и бумажные книги можно приобрести в специализированных электронных библиотеках и книжных магазинах. Если Вы обладаете правами на какой-либо текст и не согласны с его размещением на сайте, пожалуйста, напишите нам.

Меню

Меню

Меню

Книги о ремонте

Полезные советы