100 Великих приключений

Николай Непомнящий Андрей Низовский

<< Назад | Содержание | Дальше >>

Одиссея большерецких острожников

О Мауриции Бенёвском написаны десятки книг, сотни статей. Во Франции даже появилась опера «Ссыльные с Камчатки». Бенёвский связал своё имя с историей множества стран — Европы, Азии, Африки, Америки. Где только не осталось следов его деятельности — в архивах России, Польши, Венгрии, Японии, Китая, Франции, Англии, США, Голландии! Больше всего писали и пишут о нём в Польше и Венгрии — странах, где Бенёвского считают своим земляком. В сегодняшней Республике Мадагаскар имя Бенёвского внесено в энциклопедии. В столице страны есть улица Бенёвского: он — часть истории Мадагаскара…

* * *

Ребята подобрались — один к одному. Каждый — человечище, глыба.

Александр Турчанинов — камер-лакей императрицы Анны Иоанновны. За участие в заговоре против Елизаветы в 1742 году «урезан» язык и вырваны ноздри.

Асаф Батурин — подпоручик Ширванского пехотного полка. Впрочем, именовал себя «полковником артиллерии». Биография богатейшая: разжалование, ссылка в Сибирь, помилование, арест за участие в бунте: летом 1749 года, во время пребывания Елизаветы в Москве, задумал с помощью солдат и восставших мастеровых арестовать императрицу, убить ненавистного фаворита Разумовского и возвести на престол Петра Фёдоровича — Петра III. Три года «крепкого содержания» и пыток в тюрьме, потом ещё 16 лет — в Шлиссельбургской крепости. Не угомонился — в 1768 году написал дерзкое письмо Екатерине II. За что и отправился в кандалах на Камчатку…

Лейб-гвардии Измайловского полка поручик Пётр Хрущов. «Человек отличного ума и с большими познаниями». На Камчатку попал за то, что «изблевал оскорбление величества» и «старался других привлечь к возмущению». Приговорён к четвертованию, но потом помилован, «публично ошельмован» и сослан в Большерецкий острог на вечное житьё.

Ещё один гвардии поручик — Василий Панов. «Из очень хорошей фамилии, с большими талантами и особенной пылкостью ума, но увлечённый порывами необузданных страстей». Из-за этих «необузданных страстей» и загремел на Камчатку — уж очень раздражала его императрица-немка вкупе со своими бесконечно меняющимися фаворитами…

Ипполит Степанов, отставной ротмистр, помещик Верейского уезда Московской губернии. Депутат созванной в 1767 году «Комиссии о сочинении Уложения». Избрание депутатом воспринял всерьёз, протестовал против екатерининского «Наказа» и резко обошёлся со всесильным фаворитом графом Григорием Орловым. Арест, суд, тюрьма, ссылка…

Верховодил всеми 30-летний полковник барон Мауриций Август Бенёвский (иначе — Мориц Беньовский), выходец из венгерского аристократического рода. Впрочем, сам себя он охотно называл поляком, и ещё охотнее — генералом. Ловкий, энергичный и смелый, он был одним из тех талантливых искателей приключений, каких немало повидала Европа XVIII столетия. С четырнадцати лет — солдат. В 1756 году сражался с пруссаками при Любовице, год спустя — под Прагой, затем под Домштадтом. Пока воевал, умер отец, и имение, которое юный барон должен был по праву унаследовать, захватили его проворные зятья. По-солдатски прямой и решительный, Бенёвский вышвырнул их из имения. Те поехали в Вену, добились заступничества императрицы Марии-Терезии. Барону пришлось бежать за границу…

Вообще-то он всегда хотел побывать в Индии. Его влекло море. Бенёвский побывал во многих портах Европы, в Гамбурге учился навигации. Скоро он взойдёт на борт корабля и отправится к далёким берегам… Но в 1768 году из Польши неожиданно приходит письмо: влиятельные польские аристократы создали в Баре конфедерацию для борьбы с королевской властью и вмешательством царской России в польские дела и, высоко оценивая боевой опыт барона, предлагают ему вступить в их ряды. Барон долго не раздумывает…

Он командует кавалерийским отрядом, геройски сражается в первых рядах. В одном из сражений израненный Бенёвский попадает в плен. Его везут в Киев, оттуда в Казань. С пленным полковником русские обращаются хорошо, он принят в лучших домах, но не такой Бенёвский человек, чтобы коротать свой век в ссылке. Его незаурядный ум требует действия. Впоследствии он напишет в мемуарах, что его деятельность в Казани сводилась к тому, чтобы добиться для татар и прочего нерусского населения «тех свобод и гарантий, которыми пользуются иные народы». Словом, барон начинает готовить восстание.

В ночь на 7 ноября 1769 года за Бенёвским пришли. Барон бежал через чёрный ход, и вместе со своим другом, шведским майором Винбландом, они бросились вон из города. Их поймали только в Петербурге. Потом были Петропавловская крепость, этап по «Владимирке», бескрайние просторы Сибири, и, наконец, Камчатка, Большерецкий острог…

И вот они все вместе — что ни человек, то легенда. «Критическая масса» явно превышена, вот-вот рванёт. Большерецкие узники не намерены сидеть сложа руки. Бенёвский сходится с Хрущовым. Долгие вечера они проводят, обсуждая план дерзкого побега. Эх, добыть бы корабль! «Вдвоём уйти немыслимо, — говорит Хрущов. — Чем больше нас сможет выбраться отсюда, тем вернее удастся побег».

Единомышленников и искать не надо — они все под рукой, люди бывалые, смелые, готовые на всё. Создаётся «подпольный комитет»: Панов, Батурин, Винбланд, Хрущов и Степанов, председатель — Бенёвский. Под страхом смерти они клянутся не выдать тайны заговора.

Комендант Большерецка капитан Нилов, вечно пьяный, благодушный и дряхлый, «пил горькую» и к служебным обязанностям относился «зело нерадиво». Ему и невдомёк, что творится вокруг. А между тем заговор ширился. К «подпольному комитету» примкнули священник Устюжанинов, его 13-летний сын Иван, «шельмованный казак» Рюмин с женой, секретарь большерецкой канцелярии Спиридон Судейкин, адмиралтейский лекарь Магнус Мейдер и множество других. Целой группой присоединились к заговорщикам работники купца Холодилова — они открыто возмущались и хозяином, который ими помыкал, и покровительствовавшим ему Ниловым.

Неожиданно в руки коменданта попало секретное письмо Бенёвского к священнику Устюжанинову. Узнав об этом, барон сразу взял быка за рога и объявил себя «правителем Камчатки». Таиться больше не имело смысла. В ту же ночь заговорщики обезоружили охрану и ворвались в канцелярию. Началась свалка. Капитан Нилов выстрелил в Бенёвского и ранил его в руку, но поручик Панов двинул старика так, что тот испустил дух. Забрав казённые деньги, оружие и две пушки, мятежники пошли к дому сотника Чёрного. Тот оказал сопротивление. Пришлось наводить на дом пушку…

Участники бунта назвали себя «Собранная компания для имени его императорского величества Павла Петровича» и присягнули «законному государю». Накануне отплытия ссыльные оставили «Объявление» для сената на девяти листах. В нём они гневно обрушились на произвол, несправедливости и притеснения властей: «В России начальники единое только имеют право — делать людям несчастие, а помочь бедному человеку никакого уже права не имеют. Камчатская земля от самовластия начальников разорена… Народ российский терпит единое тиранство, коснеет в невежестве и страждет, и никто за истинные заслуги не награждается…. Богатый имеет случай угнетать бедных людей, ежели он и мало знает законов, то судья ему за деньги помогает. Каждый старается только подлым образом от начальника получить милость и чин».

В «Объявлении» писалось также, что законный государь Пётр III, внук Петра Великого, свергнут с престола и убит, власть в стране захватила немка-узурпаторша, что царевич Павел (будущий император Павел I) незаконно лишается престола, что вмешательство в польские дела разоряет Россию и выгодно только Понятовскому (фавориту Екатерины II), что система винных и соляных откупов обогащает немногих и разоряет многих, и т. д. «Россия без истинного своего государя одним пристрастным управлением доводится до самого разорения. А мы усердны нашему отечеству и законному нашему государю Павлу Петровичу… Виват и слава Павлу Первому, России обладателю! Спасая его, Бог спасёт и подданных невидимым промыслом. А мы желаем соотечественникам нашим всякого добра, и сказать можем прямо, что подлинно от беспорядка народ удручён…»

Спустившись на плотах к морю, острожники погрузились в Чекавинской гавани на галиот «Святой Пётр». Отбив кувалдами и ломами вмёрзшее в лёд судно, вышли в открытое море. На маленьком корабле водоизмещением в 250 тонн поместилось 42 человека. Бенёвский имел вполне приличное морское образование и, располагая картой, мог вести корабль куда угодно. А карта у него была. На борту «Святого Петра» были и опытные мореходы — штурман Максим Чурин и подштурман Дмитрий Бочаров, в своё время плававшие к берегам Америки.

Выйдя из Большерецка, галиот пошёл на юг вдоль Курильской гряды. Высадились на небольшом острове Маканруши. Здесь прожили дней десять — пекли хлеб, сушили сухари для дальнего пути, шили «аглинские» флаги. Между тем среди острожников созрел новый заговор: на этот раз уже против Бенёвского. Штурманские ученики Измайлов и Зябликов, присоединившиеся к мятежникам, в сущности, по недоразумению, решили захватить галиот. Их поддержали человек десять команды. Однако отыскался «пущий злодей», разоблачивший заговорщиков. Бенёвский был страшно возмущён этим вероломством и сгоряча хотел казнить зачинщиков, но, поостыв, приказал попросту высечь их. После этого галиот поднял якоря и отчалил, а зачинщиков оставили на острове с небольшим запасом «ржаного провианта» (они благополучно спаслись).

В начале июля беглецы, испытав все муки долгого плавания, страдая от скверной еды, жары и нехватки пресной воды, достигли берегов Японии. Высадиться беглецам здесь не дали, но воду и рис на борт доставили. Барон велел поднимать паруса. Галиот пошёл дальше на юг, к островам Рюкю, где беглецов приняли очень хорошо. Местные жители варили гостям еду, приносили рыбу и кокосовые орехи, угощали рисовой водкой…

Отремонтировав истрёпанный дальним плаванием корабль, беглецы подняли паруса. Больше недели «Святой Пётр» шёл по пустынному морю, пока на горизонте не показалась земля. Это была Формоза (Тайвань). Первая же высадка на берег привела к стычке с аборигенами («индейцами»). В поисках удобной и безопасной бухты пришлось долго идти вдоль побережья. Но едва лишь снаряжённая с галиота команда в поисках воды решилась проникнуть чуть дальше вглубь острова, как вновь произошло столкновение. Погибли поручик Панов и два матроса.

Барон был вне себя от гнева. Он жестоко отомстил «индейцам». Правда, аборигены не дали захватить себя врасплох и вступили в бой, но были разбиты и отогнаны. В своих мемуарах барон пишет, будто убил в «сражениях» на Формозе 1500 островитян, но это чрезмерное преувеличение (как и вообще многое из того, о чём пишет Бенёвский).

Барон направил галиот к берегам Китая. «Святой Пётр» вошёл в порт Макао — далёкую португальскую колонию на китайском побережье. Бенёвский нанёс визит губернатору и, после недолгих переговоров, продал ему галиот со всем такелажем, якорями, пушками, ружьями, порохом, артиллерийскими припасами и провиантом. Команда была переведена на берег и получила «довольную пищу» от португальцев. Вскоре барон разругался со своим лучшими друзьями Винбландом и Степановым. Они были недовольны и продажей галиота, и тем, что барон соблюдал в Макао только свои интересы. Бенёвский обвинил их в бунте против португальских властей. Винбланда и Степанова бросили в тюрьму. Поостыв, Винбланд решил подчиниться воле барона. Бывший ротмистр и депутат Степанов отказался. Оставшись в Макао, он поступил на службу в голландскую Ост-Индскую компанию, побывал в Батавии (Индонезия) и Лондоне. Он умер, оставив записки о путешествии на «Святом Петре», опубликованные в ряде европейских журналов.

Между тем Бенёвский помирился со своими соратниками, и странники наконец покинули Макао, оставив лежать в здешней земле 15 своих товарищей. Умер Турчанинов, старый камер-лакей императрицы Анны Иоанновны. Умер Асаф Батурин, давний узник Шлиссельбурга.

Бенёвский уплатил Ост-Индской компании крупную сумму за перевозку его команды в качестве пассажиров до Франции. Утверждения Винбланда и Степанова, что барон продал галиот ради личной выгоды, несправедливы: у Бенёвского всё-таки был определённый кодекс чести, и он старался ему следовать. Прибыв во Францию, беглецы переехали в Порт-Луи на юге Бретани, где им, как пишет в своих записках «шельмованный казак» Рюмин, «определена была квартира, и пища, и вина красного по бутылке в день, и денег по некоторому числу… и жили мы в том городе восемь месяцев и девятнадцать дней». Рюмин был уверен, что девять месяцев русские беглецы прожили в Порт-Луи за счёт королевской казны, но это вряд ли! Надо полагать, что и здесь барон позаботился о своих товарищах, прежде чем уехать в Париж.

Всё же бывшим острожникам приходилось туго. Они написали барону о желании вернуться на родину. Тот ответил им короткой запиской: «Ребята! Я ваше письмо получил. До моего приезду ваша командировка отменена. После всякий мне своё намерение скажет. Ваш приятель барон Бенёвский».

Чем же занимался Бенёвский в Париже? Его приняли радушно: известия о дерзком побеге с Камчатки и почти что кругосветном путешествии большерецких острожников уже давно обсуждались во всех столицах Европы. На Бенёвского смотрели как на героя. А он один за другим выдвигал головокружительные проекты подчинения французской короне Формозы, Алеутских, Курильских островов… В Париже к ним отнеслись прохладно: эти острова лежат где-то на краю света, до них за год не доплывёшь. Зато был нужен человек, способный организовать колонию на Мадагаскаре, и отважный Бенёвский с боевым прошлым и фантастической энергией годился для этого как нельзя более.

В марте 1773 года барон получил последние инструкции, касающиеся управления Мадагаскаром, и уехал в Порт-Луи, к своим «ребятам». Последовать за ним решились только 11 человек. Пётр Хрущов поступил на французскую службу в чине капитана, вместе с ним — адмиралтейский лекарь Магнус Мейдер. Майор Винбланд отправился в родную Швецию. Семнадцать самых непреклонных решили вернуться в Россию. Екатерина II простила им бунт и бегство на казённом корабле — лишь бы было меньше огласки. Писать и говорить как о бунте, так и о плавании на «Святом Петре» им было строго запрещено, в уверение чего они должны были целовать крест и Евангелие. «Нещасных людей» отправили в Сибирь — якобы по их собственному желанию…

В феврале 1774 года Бенёвский во главе полка волонтёров высадился на Мадагаскаре. Старый форт, за палисадом которого укрывался небольшой гарнизон, был единственным опорным пунктом французов на острове и имел весьма жалкий вид. Туземцы были настроены по отношению к пришельцам враждебно. Но Бенёвский не привык отступать. Первым делом он силой забрал с корабля, доставившего ему грузы, мастеровых для строительства жилищ. Из селений, расположенных поблизости, пригласил на работу лояльных островитян. Заложенную им новую крепость он назвал Луисбургом — в честь короля Людовика XV.

В отношениях с туземцами Бенёвский был крайне осторожен. Мало-помалу добившись более тесного общения с ними, он пытался просвещать их, боролся с варварскими обычаями. Постепенно в среде островитян у него стало появляться всё больше сторонников. Близ Луисбурга выросли ещё два форта, между ними пролегла дорога, появились плантации, где произрастали злаки, сахарная свёкла, хлопчатник… В залив Антонжиль всё чаще стали заходить торговые суда. Барон грузил на них продукцию с плантаций, пряности, драгоценный палисандр, а взамен получал текстильные и металлические изделия.

«Если ты добьёшься успеха, у тебя появится много неискренних друзей и искренних врагов», — гласит древняя мудрость. У Бенёвского в избытке появились и те и другие. А тут ещё умер благоволивший к нему Людовик XV. Из Парижа повеяло холодком. Бессильный против интриг, Бенёвский был готов объявить себя верховным вождём Мадагаскара и встать во главе дружественных ему мальгашских племён. Делегация вождей уже являлась к нему, упрашивая барона принять королевский титул. Бенёвский обещал подумать. Он понимал, что его попытка выйти из-под власти Франции не останется безнаказанной. Но если он хочет упрочить своё положение на Мадагаскаре, поездки в Париж не избежать…

Эта поездка, предпринятая Бенёвским в условиях, когда он фактически порвал с Францией, потребовала от него трезвого расчёта и немалого мужества. Однако, против ожидания, во Франции барона встретили с ещё большим интересом, чем прежде: к его прежней славе добавилась новая — завоевателя Мадагаскара. Король Людовик XVI пожаловал Бенёвскому титул графа, чин бригадного генерала, орден святого Людовика и крупное денежное вознаграждение. Бенёвский представил свой проект овладения Мадагаскаром — не с помощью войск, а силами местной знати. Фактически он предлагал Франции установить протекторат над Мадагаскаром при признании его главой этого острова. Но французских чиновников его доводы не убедили.

Бенёвский остался не у дел. Он вернулся в родную Австрию, вступил в армию и отправился на войну с Фридрихом Прусским. За боевые заслуги императрица Мария-Терезия простила ему старые прегрешения и даже велела возвратить Бенёвскому часть конфискованного когда-то имущества. Погостив у родственников, он возвращается в Париж — его неумолимо тянули к себе море, приключения, далёкий Мадагаскар. Но здесь, как и прежде, он натыкается на стену непонимания и равнодушия. На счастье Бенёвского, в это время в Париже находился знаменитый американский учёный, писатель и философ Бенджамин Франклин. Североамериканские штаты вели борьбу за независимость, и помощь опытного и отважного вояки была как нельзя кстати. Барон отправился в Америку из Гамбурга во главе отряда из трёхсот добровольцев. Корабль, однако, был задержан англичанами, и добровольцы оказались в английском плену. Но роль пленного — не для Бенёвского. Уж если с Камчатки он совершил воистину фантастический побег, то уж из Англии-то… Словом, барон достиг-таки берегов Америки. Но воевать ему не пришлось: 19 октября 1781 года английские войска капитулировали.

В апреле 1783 года Бенёвский вновь вернулся во Францию. Мысль о возвращении на Мадагаскар не давала ему покоя. Он нашёл средства, купил корабль, загрузил его товарами и продовольствием, и 25 октября 1784 года вышел в море.

Бенёвский высадился на северо-западном берегу острова, в заливе Антангар. Хотя его не было на Мадагаскаре восемь лет, островитяне хорошо помнили барона. Бенёвскому везде отдавали почести, оказывали всемерную помощь. Барон делал всё для того, чтобы упрочить своё положение и наладить старые связи.

Жизнь закипела. Бенёвский начал строить новую крепость Мавритания, разрабатывать залежи серебра, заложил плантации и уже собирал богатые урожаи. Вскоре он был готов снабжать французские колонии на Мадагаскаре и Маскаренских островах рисом, фруктами, овощами, скотом… Послания к мальгашским вождям Бенёвский подписывал так: «Мауриций Август, милостью Божией король Мадагаскара».

Колониальные власти считали, что Бенёвский полон опасных замыслов. Пора дать понять этому «королю», кто настоящий хозяин! К форту Мавритания — столице Бенёвского — двинулся карательный отряд капитана Ларшера. Точной дороги никто в отряде не знал. Шли, пробираясь через девственный лес, и… случайно наткнулись на замаскированную тропинку. Бенёвский не предполагал, что французы её обнаружат! Его укрепления были возведены большей частью со стороны моря. Таким образом, Ларшер беспрепятственно обошёл Мавританию с тыла.

На рассвете Бенёвский вышел на крыльцо и увидел бегущих к форту солдат. Он схватил мушкет и крикнул: «Всем к частоколу!» Рядом с ним встали его соратники: сын большерецкого священника Иван Устюжанинов, барон д’Адельгейм, юный Генский, четыре матроса-американца, солдаты-мальгаши… Барон грозно предупредил атакующих: кто сунется к форту — пуля в лоб! Но, увы, одна из первых пуль попала прямо в него, прошив грудь Бенёвского навылет.

Барон начал медленно опускаться на землю, скользя рукой по брусьям частокола. Он ещё пытался сказать какие-то слова, но их никто уже не понял… Удивительный каприз судьбы: в этой стычке не погиб никто, кроме 45-летнего «короля Мадагаскара».

Кем же был на самом деле этот удивительный человек? Сказать, что «авантюрист» — значит судить о нём предвзято и поверхностно. Словари толкуют слово «авантюрист» как «человек, ищущий приключений». А словарь В. И. Даля прибавляет — «землепроходец». Вот в этом смысле слова Бенёвский, несомненно, авантюрист. А ещё — мужественный, неустрашимый, волевой человек. Англичанин У. Эллис, один из историков Мадагаскара, писал: «Взгляды Бенёвского опередили его эпоху, а его обращение с мальгашами было справедливее и лучше, чем обращение других европейцев». Этими своими качествами Бенёвский резко выделяется среди всех прославленных авантюристов XVIII столетия.

Обращение

Дамы и господа! Электронные книги представленные в библиотеке, предназначены только для ознакомления.Качественные электронные и бумажные книги можно приобрести в специализированных электронных библиотеках и книжных магазинах. Если Вы обладаете правами на какой-либо текст и не согласны с его размещением на сайте, пожалуйста, напишите нам.

Меню

Меню

Меню

Книги о ремонте

Полезные советы