Тесты

Тема

Гербы городов России


Содержание

ВОЗРОЖДЕНИЕ ТРАДИЦИЙ

Для каждого человека родной город — это малая Родина. Герб города определяет его лицо, способствует воспитанию гражданских, патриотических, чувств. Гералъ-дика, несмотря на свою "полузабытостъ", является для нас памятником прошлого нашей страны. Поэтому возрождение ее традиций — дело весьма важное

Строительная газета. 10 декабря 1987.

Геральдическое искусство, вопреки общепринятым утверждениям о полном исчезновении гербов в годы большевистской власти, оказалось не чуждым социалистическому строю. В первые месяцы жизни советского государства был утвержден отличительный знак нового общества — государственный герб Российской Социалистической Федеративной Советской Республики. Основу его составила выразительная эмблема — перекрещенные золотые серп и молот на червленом поле. Внешняя простота и безыскусность гербовых фигур не могли затушевать глубинного смысла этого знака, который не случайно до сих пор остается в арсенале международной социалистической символики. "Это не знак, а огромная социально-историческая сила, идущая очень далеко, вплоть до мировой революции",— писал о композиции "Серп и Молот" известнейший современный философ. По-видимому, так же воспринимали выразительную эмблему суверенности первого в мировой истории советского государства и ее создатели.

Одна из первых советских эмблем— знак Рабоче-Крестьянской Красной Армии, (РККА). 1918 — 1922 гг.

Но кто же это был? Политики, идеологи советской власти или безвестные геральдисты? Вопрос о возникновении главной советской гербовой эмблемы неоднократно поднимался на страницах советской печати. В основном внимание акцентировалось на личной заинтересованности В.И.Ленина в формировании символики социалистического государства, а вопрос об авторстве первого советского герба оставался открытым.

Имеются данные об участии в разработке новой государственной символики отдела изобразительных искусств (ИЗО) Народного комиссариата просвещения. Отдел ИЗО помимо охраны художественных ценностей советской России курировал и деятельность художников, привлекая их к созданию массовых агитационных средств. В отделе ИЗО разрабатывались, в частности, условия конкурсов на лучший проект герба, печати и другой "пролетарской" символики. К весне 1918 г. художниками были представлены и уже использовались на практике более двадцати эмблем революционной направленности: пламя, факел, разбитые цепи, плуг, лукошко, рукопожатие, восходящее солнце, пучки колосьев, летящий паровоз и проч. Среди первых советских эмблем можно назвать и знак Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА) — красную пяти-лучевую звезду, в центре которой изображались плуг и молот.

Предполагают, что создатели знака, чьи имена неизвестны, "обратились к культурному наследию прошлого, поскольку в первых газетных сообщениях и в официальных приказах красноармейская эмблема была названа "марсовой звездой". Художественное становление популярнейшей сначала сугубо военной, а затем общегосударственной эмблемы, которую нередко можно встретить в советских городских гербах, происходило в течение нескольких лет. Первоначально звезда рисовалась с округлыми сторонами, и края лучей "слегка выгибались наружу". Пятиконечная звезда нередко изображалась лучом вниз. Лишь в 1922 г. звезда обрела прямые лучи и строгую форму с верхним лучом, с серпом и молотом посредине.



Проекты герба РСФСР и печати. Совнаркома, представленные в 1918 г. на конкурс художника С.В.Чехониным.

В начале 1918 г. появились и проекты государственных гербов. Об одном таком проекте известен рассказ скульптора Н.Андреева. На рисунке изображался двуглавый орел с выщипанными перьями на крыльях, его головы вместо корон украшали красные звезды, а вместо третьей короны над орлиными головами возвышался красноармейский шлем. В лапах — камень и палка вместо скипетра и державы. Предлагались и другие, не менее фантастические и гротескные варианты с щитодержателями в виде фигур рабочего и крестьянина, разнообразными виньетками и завязанными в бант лентами.









Графические работы С.В.Чехонина с изображением эмблемы "Серп и Молот". 1918 — 1920 гг.

Конкурс на лучший проект герба и печати, по-видимому, был не очень удачным, так как в целом ни один проект не был одобрен отделом ИЗО. Высказывается мнение, что "художники не могли "выскочить" за пределы прежнего геральдического мышления, коренным образом изменить существовавшие геральдические образы. Они могли их лишь подновить в соответствии со своим пониманием природы новой власти".

После неудачи с конкурсом на лучший проект советской печати и герба ставка была сделана на индивидуальный выбор художника, разделявшего идейные взгляды большевиков. Таким художником, по мнению автора исторического очерка о советской эмблематике В.В.Похлебкина, был известный художник-график с мировым именем С.В.Чехонин (1878 — 1937). Приводимые Пох-лебкиным аргументы в пользу Чехонина вполне убедительны: здесь слова близко знавшего его А.В.Луначарского о том, что художник входил в группу, "которая являлась опорой для нашей деятельности в области искусства", общение с Л.М.Рейснер, членом коллегии ИЗО, и ее отцом, М.А.Рейснером, работавшим над проектом первой Конституции РСФСР, деятельность самого Чехонина в качестве художественного руководителя Государственного фарфорового завода и члена коллегии ИЗО Наркомпроса, его связи с В.К. и Г.К.Лукомскими, самыми признанными геральдистами начала XX в., наконец, творчество С.В.Чехонина в области советской графики, его агитационный фарфор6 и отзывы о художнике современников как о человеке, прекрасно знакомом с геральдическим искусством ("гербовщик родовой плутократии и формовщик дворянских эмблем"). Мало того, современники Чехонина, которые и сами имели отношение к социалистической графике и геральдике, прямо называют его создателем первого советского герба. Например, К.И.Дунин-Борковский писал: "Рисунок герба и военного флага РСФСР был составлен художником С.В.Чехониным и внесен затем в Конституцию Республики".

В списке графических работ Чехонина, относящихся к 1918 г., названы: проект народного герба; проект печати Совнаркома; проекты почтовых марок8. Помещенные здесь рисунки свидетельствуют, что "Серп и Молот" — одна из излюбленных его эмблем. С ней не расстается Чехонин, расписывая фарфор. Такие знаменитые тарелки, как "Синий герб" (1918), "Красная лента", "Кубистическая с молотом" (1919), блюдо "РСФСР" (1922), несут тончайше выписаннуюхудожником эмблему "Серп и Молот", она же занимает центральное место в рисунках марки "Народное хозяйство" и в других чехонинских декорах. Словом, пристрастие художника к новому знаку несомненно.

Интерпретаторов же чехонинского творчества и стиля было очень много не только в Петербурге, но и в Москве, куда в марте 1918 г. переехало советское правительство и где сосредоточились с этого времени его основные художественно-агитационные действия. К празднованию дня 1-го мая 1918 г. Москву украшал плакатами и лозунгами, в частности, художник Е.И.Камзолкин. Долгие годы ему и приписывалось авторство в создании эмблемы "Серп и Молот", хотя вся композиция "юнейшего в мире государственного герба", как тогда писали, свидетельствует о серьезных геральдических знаниях, а не просто о художественных талантах автора герба.

Можно назвать фамилии некоторых художников, стремящихся использовать классические элементы геральдики при выполнении рисунков главного знака российского суверенитета. Так, в августе 1918 г. Петроградский монетный двор изготовил вместе с рисунками государственной печати и графическое изображение герба РСФСР (художник А.Ф.Васютинский), где червленый фон показан вертикальными линиями.

Основное внимание уделялось эмблеме "Серп и Молот", ее художественной форме. В советской историографии, помимо упомянутого С.В.Чехонина, назывались и другие имена художников и граверов (А.Н.Лео, Д.В.Емельянов, Н.Е.Кузнецов и т.д.), якобы впервые представивших правительству варианты главной государственной эмблемы. Однако речь правильнее вести о составителях и интерпретаторах, а не об авторах знака. Можно прислушаться к А.Ф.Лосеву, писавшему: "По всему видно, что этот символ вовсе не был созданием какого-нибудь одного художника, что вообще многие художники в начале революции выдвигали этот символ, а вернее, что подлинным его автором являлась тогдашняя советская действительность в целом, или, лучше сказать, народ в целом".

Новый источник, введенный в научный оборот несколько лет назад,— знамена Февральской революции, наглядно продемонстрировал справедливость мысли А.Ф.Лосева. П.К.Корнаков, детально разработавший классификацию этих знамен и их символику, приводит бесспорные доказательства существования эмблемы "Серп и Молот" задолго до октябрьских событий 1917 г. Ее появление на стягах прежде всего результат демократизации российского общества, которое отреагировало на освобождение от самодержавия выбором новых сюжетов для знамен, использованных участниками шествий и демонстраций начиная с февраля 1917 г.









Сюжетные композиции на знаменах Февральской революции 1917 г.

Масса знамен периода марта — октября 1917 г., несущих демократические лозунги типа "Да здравствует свобода?", "Да здравствует демократическая республика!", украшены эмблемами восходящего солнца ("свет и свобода"), фигурой женщины, протягивающей руки к солнцу ("свободная Россия"), фигурой рабочего, разбивающего цепи, и т.д. Иногда композиции на стягах более сложные — рукопожатие рабочего и крестьянина, братание солдата, рабочего и крестьянина. Каждый из них держал атрибуты своего труда: молот, кирку, лопату, серп, косу, плуг, штык, винтовку.











Изображение эмблемы "Серп и Молот" на знаменах весны — лета 1917 г.

Постепенно многофигурные композиции заменялись более простыми, легко и быстро воспроизводимыми. От фигур оставались лишь их"революционные" элементы: факел, молоток, серп, штык и т.д. Иногда они использовались в комплексе, т.е. молоток объединялся с серпом, штыком или винтовкой. Применительно к геральдике подобная замена целого изображения или фигуры только характерными атрибутами выглядит вполне научно и закономерно — ведь здесь присутствуют и эмблемность, и стилизация, и символичность.

Первоначальный проект советской государственной печати (герба.). 1918 г.

Корнаков полагает, что "первое из известных пока появлений эмблемы серпа и молота зафиксировано 18 апреля (1 мая нового стиля) 1917 г. Она была помешена на трех хоругвях, украшавших подъезд Мариинского дворца на Исаакиевс-кой площади в Петрограде". Он называет и возможных создателей подобного знака: архитектора-художника Л.В.Руднева и выпускника Высшего художественного училища при Академии художеств П.А.Шиллинговского. Оба они оформляли Петроград к празднику 1 мая 1917 г., т.е. на год раньше украшения Москвы к подобному же празднованию художником Камзолкиным.

Государственная печать с гербом РСФСР. 1918 г.

Примерно в то же самое время серп и молот со штыком или ружьем украшают знамена, отправлявшиеся из Петрограда на немецкий и румынский фронты воюющим русским солдатам. Корнаков подчеркивает, что знаменное творчество охватило в 1917 г. самые широкие слои населения: вместе с символами профессионального труда — шестеренкой, пшеничным снопом, якорями и т.д. на знаменах помещались трубящие архангелы, пальмовые и лавровые ветви, летящие к солнцу птицы. Все эти образы, олицетворяющие новое общество, пришли из прежней эмб-лематики так же, как в социалистическое художественное творчество пришла демократическая эмблема соединенных серпа и молота. Сочетание серпа, молота и меча, как известно, было отвергнуто руководителями советского государства.

Исключительная знаковость и идейная выразительность эмблемы "Серп и Молот" заслуженно привлекли к ней внимание художников социалистической ориентации и послужили главной причиной выбора ее вместе с восходящим солнцем в качестве символа советского государства. Эти эмблемы закреплялись законом, утверждались Конституцией, принятой 10 июля 1918 г. на V Всероссийском съезде советов.

В первой Конституции РСФСР (раздел шестой, глава 17-я) значилось: "Герб Российской Социалистической Федеративной Советской Республики состоит из изображений на красном фоне в лучах солнца золотых серпа и молота, помещенных крест-накрест рукоятками книзу, окруженных венцом из колосьев и с надписью: а) Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика и б) Пролетарии всех стран, соединяйтесь!"

Довольно неконкретное описание (отсутствие указаний на гербовый щит и проч.) давало волю фантазии интерпретаторов. В Основном законе речь, скорее всего, шла о государственной печати (вспомним известные слова В.И.Ленина из письма Кларе Цеткин от 26 июля 1918 г.: "Мне только что принесли новую государственную печать..."), описание же герба требовало детализации, без которой он искажался, произвольно дополнялся различными атрибутами.

Рисунок государственного герба, помещенный на обложке брошюры с текстом Конституции 1918 г.

Подобные вольности в изображении государственного герба возмущали людей, сведущих в геральдике. Дунин-Борковский, например, неоднократно выступал по этому поводу в печати. Он писал: "Рассмотрим... текст Конституции. Описание герба совершенно неточно, а именно, нет указаний, что серп и молот помещены на щите и что венец из колосьев обвивает не серп и молот, а щит. Кроме того, не указано, что именно находится справа, а что слева — серп или молот. Относительно надписей не указано, где именно они должны быть помещены, в то время, как на практике они всегда помещаются на особых лентах..."

Герб РСФСР. 1925 г.

Обложка брошюры с текстом первой советской Конституции является ярким примером графической неустойчивости основного государственного символа: восходящее солнце отсутствует, использованы не упоминавшиеся в статье о гербе Основного закона элементы: фасции, венок, окружающий круглый щит с эмблемой, чаша с факелом и т.д.

По-видимому, в течение нескольких лет проводилась художественная доработка первого советского герба, а дискуссии помогали выбору оптимального варианта как герба, так и флага. Упоминаемый уже Дунин-Борковский выступал против надписи в гербовом щите, отмечая, что помещенная в нем эмблема вполне наглядна и образна, однако "с теоретической стороны этот герб разработан не совсем удачно, если принять во внимание сущность всякого герба, т.е. эмбле-матичность и графическую наглядность. Если герб — символ, то он прежде всего не нуждается ни в каких надписях и пояснениях. А между тем в гербе РСФСР помещено наименование Советской республики, что совершенно излишне и только загромождает рисунок..."

В литературе отмечается, что всем нам знакомый вариант герба РСФСР утвердился к лету 1920 г., появившись в отдельных рисунках Гознака. Однако "правильный" герб стал широко распространяться несколько позднее, продолжая унифицироваться. По Конституции РСФСР 1925 г. полную надпись заменили буквами Р.С.Ф.С.Р. в вершине щита.

Не считая этих букв в гербовом щите, первый советский государственный знак выглядит составленным по геральдическим канонам. Его символика проста и наглядна. Художник Б.Борисовский, объясняя замену плуга и молота в центре красной звезды серпом и молотом, подчеркивает, что последняя эмблема "являлась более знаковой по исполнению, с точно найденным масштабом соединенных предметов, прочно и логично увязанной композицией". Гербу Российской республики свойственно правильное построение — эмблемы размещены в гербовом щите. Отсутствуют излишества в виде щитодержателей и прочих украшений (щитодержатели, фигуры рабочего и крестьянина, украшение гербового щита буденовкой, виньетками, завязанными в бант лентами имелись в проектах). Гербовый щит обрамлен хлебными колосьями, изящно соединенными внизу лентой. Сохранена геральдическая гармония цвета и металла, девиз — характерная деталь герба — подчеркивал политическую направленность отличительного знака социалистического государства.

Этот российский государственный символ, несмотря на специфичность эмблематики, очень геральдичен: гербовый щит, девиз, обрамление из колосьев, напоминающее оформление российских городских гербов,— ничего лишнего, рисуночного в нем нет. Герб РСФСР не имел, в отличие от других союзных республик, пятиконечной звезды в обрамлении гербового щита.

В дальнейшем при создании герба СССР, союзных республик решено было, вопреки гераль- дическим правилам, отказаться от гербовых щитов — основополагающей части герба, которая и делает (в художественном плане) эмблему гербом.

Над гербом союзного государства трудились в основном художники Московской 2-й печатной фабрики Гознак. Другие люди, другое время... Политические задачи преобладали над геральдическими при создании нового государственного герба. В проектах гербов, представленных художниками Гознака, много различных орудий труда и элементов производства (грабли, вилы, молотки, шестеренки, приводные ремни и т.д.), свидетельствовавших о трудовом энтузиазме масс, но никак не о геральдических знаниях. "Под влиянием момента" даже такой специалист в области эмблем, как К.И.Дунин-Борковский, представил в феврале 1923 г. проект, наполненный орудиями сельскохозяйственного и промышленного производства. Комиссия ЦИК выбрала проект, в котором серп и молот "обременяли" (по геральдической терминологии) земной шар, символизировавший "слитность нашей державы с судьбами человечества". Художник-гравер Гознака И.И.Дубасов дорабатывал одобренный ЦИКом проект, причем буквально выполнял категорические требования заказчика: ни в коем случае не искажать подлинную форму орудий труда — серпа и молота. По воспоминаниям Дубасова, он срисовал серп и молот с оригинала, а форму земного шара — с натурального глобуса, повернутого в нужном ракурсе.

"Какой же герб без щита!" — восклицают сегодняшние знатоки геральдики. А девиз, повторенный многократно на разных языках! Но ведь подобным образом подчеркивалось равенство народов, входивших в состав единого государства, а вместе с тем и суверенность каждой республики. Что же касается "тени серпа и молота над миром", то тут уже с менталитетом тех лет спорить бесполезно — верили люди в мировую революцию!

Несмотря на внешнюю негеральдичность в общепринятом смысле этого слова, эмблема Советского Союза выглядит мощной, неординарной, воплощающей идеи государственности. Я бы сказала, что по своей мощи и незыблемости она напоминает того могучего орла, которого вырезал на печати Российской империи приглашенный сюда в начале XVIII в. знаменитый европейский гравер-швейцарец Иоганн Гендлингер.

Конституция СССР, принятая II съездом Советов 31 января 1924 г., содержала описание герба, в котором была подчеркнута неизменность его рисунка.

Неизменяемость законом установленного герба государства, как и любого другого герба (неизменяемость — один из его характерных признаков), не остановила герботворческий пафос советских граждан, от которых приходило много предложений о замене гербовых эмблем. Несомненно, побуждающим моментом явилось всенародное обсуждение проекта новой Конституции в 1936 г. К 1 ноября 1936 г. 207 предложений об изменении герба СССР было внесено в ЦИК СССР. Серп и молот должны были уступить место в гербе трактору, комбайну, турбине, блюмингу, домне; вместо пятиконечной звезды предлагалось ввести одиннадцатилучевую — по числу союзных республик, далее девиз предусматривалось заменить: "Кто не работает, тот не ест!" Всенародная заинтересованность в смене "старых", как считалось, эмблем на новые так же ярко проявилась спустя четверть века, когда вдруг по всей великой стране, "по городам и весям" пронесся клич: "Герб — каждому городу". А тридцать лет спустя — уже новый интерес к геральдике: возврат родовых гербов, составление новых, "по желанию клиента", отказ от только что созданных советских городских гербов и замена их на утвержденные российскими императорами.

Можно сказать, что на протяжении последних восьмидесяти лет общественный интерес к геральдике то возрастал, то уменьшался, однако не затухал никогда. Нельзя забывать об огромном количестве разнообразных значков и эмблем (профсоюзных, спортивных, просветительских организаций, пролетарской солидарности и т.д.) — революционных символов, как их называл словацкий исследователь Й.Хусар, посвятивший анализу подобных знаков специальную книгу. При составлении их использовались зачастую геральдические приемы, прежняя геральдическая практика являлась основой их созидания.

Исходя из вышесказанного, данный очерк правильнее было бы назвать "Традиции живут", а не "Возрождение традиций".

Анализируя не только герботворческую практику, но и историографию геральдики указанного периода, обнаруживаешь устойчивый интерес к научной разработке истории гербов. Ее осуществляла, конечно, "старая гвардия" геральдистов во главе с В.К.Лукомским. Встретивший 1917 г. в должности управляющего Гербовым отделением Департамента герольдии Правительствующего Сената Лукомский, казалось бы, по должности ведущего геральдиста страны должен был принять участие в разработке гербов Советского государства. Тем более, что деятельность Гербового отделения оказалась не подвластной революционным бурям. Как писал крупнейший знаток истории государственных учреждений России Н.П.Ерошкин, "в Петрограде установилась Советская власть, шел процесс создания аппарата наркоматов, а в здании Сената в этот день проходила привычная процедура утверждения дворянских гербов Мамантовых, Козловых, Ковален-ских, Ильиных и Акро".

Высказывались предположения о том, что С.В.Чехонин консультировался с Лукомским "относительно геральдической грамотности первых советских эмблем". Возможно, так оно и было. В архиве В.К.Лукомского содержатся документы, свидетельствующие о сборе материала, аргументирующего его отрицательное отношение к помещению в 1918 г. в гербе "Самостийной Украины" старого знака Рюриковичей. Там лее хранятся его заметки по поводу герба Литовской республики, правительство которой, разрабатывая проект государственного герба, хотело знать историю всадника с мечом. Интересно, что Лукомский считал возмолшым "не сковывать в застывшие формы" прелснюю эмблему и соглашался на ее развитие в духе созвучности с современностью путем наращивания новых эмблем и путем худолсественной стилизации, отвечающей запросам нынешнего века и нового поколения, творящего свою отечественную историю.

Однако главная деятельность Лукомского с самых первых дней лсизни в социалистическом государстве была направлена на сохранение того документального богатства, за которое он чувствовал себя ответственным, независимо от названия учреждения, в котором это геральдическое богатство хранилось; по постановлению Наркомата юстиции Гербовое отделение преобразовали в Гербовый музей в ведении Главного управления архивным делом, в 1931 г. он стал называться Кабинетом вспомогательных исторических дисциплин (научно-исследовательский кабинет), в 1939 г. превратился в Архивный кабинет при центральных архивах Ленинграда.

Преемственность новой деятельности от прежней Лукомский всячески подчеркивал. В записанном с его слов рассказе о Геральдическом музее в Ленинграде говорится: "Деятельность Гербового отделения Департамента герольдии, специального геральдического учреждения в прежнее время, проявлялась в двух направлениях: во-первых, в области создания настоящей Геральдики, т.е. в самом выполнении, согласно установленных Государством законов, гербов территориальных (губерний, провинций, уездов, городов) и родовых гербов высших сословий и, во-вторых, в научных работах и исследованиях, имеющих отношение к гербам и к геральдической науке". Реформированное учреждение — Геральдический музей "является не только хранителем документального и художественного фонда, но в то же время и единственным специальным органом по его научной эксплуатации и по разрешению исторических задач, выявляющихся в этой области, а также в выдаче всякого рода справок, консультаций и в раскрытии гербов для облегчения лиц, интересующихся источниками геральдической науки в России, в их научных изысканиях".

О подробностях жизни В.К.Лукомского после ликвидации Гербового отделения интересующиеся могут прочитать в недавно изданных публикациях о нем. Отмечу только, что он много пишет, консультирует, преподает и постоянно ищет способ донести до исследователей-историков, искусствоведов, краеведов знания теоретических основ геральдики, практическое применение геральдических знаний (гербовая экспертиза), не забывая при этом и геральдическое художество. Конечно, многие исполнители художественных замыслов Лукомского волею судеб уходили от него: уехал на Украину (а затем и в Европу) брат Г.К.Лукомский, покинул революционный Петроград Е.И.Нарбут, исполнявший обязанности художника Гербового отделения с 1915 г. Обзору его деятельности на геральдической ниве Лукомский через несколько лет после смерти Нар-бута посвятил специальную статью. Воздавая должное своему протеже, который иллюстрировал его труды, Лукомский особо подчеркивает вклад Нарбута в развитие отечественного геральдического искусства: "...участие Е.И-ча Нарбута в деятельности Гербового отделения выразилось в преподавании художникам Герб, отделения (кроме Е.И., их было 3) той совершенной техники и вкуса, которыми так владел он и которыми так бедны были его старшие сослуживцы. Под его руководством исполнено около полусотни (61) рис. гербов в новой манере и по новому типу, которые утверждены были Сенатом в 1917 году, уже после революции и до отмены сословий".

Еще один его соратник по геральдическому творчеству Н.А.Типольт, иллюстрировавший книгу "Русская геральдика", также отбыл в Париж в начале 20-х гг. С ним вместе Лукомский подготовил сборник рисунков многих сотен дворянских гербов, которые, по-видимому, были сделаны в манере, за которую ратовал Владислав Крес-кентьевич,— "в новой трактовке, по образцам русского искусства". Принадлежавшие ему рисунки Типольт увез с собой, а принадлежавшие Лукомскому погибли в войну.

Приехав из блокадного Ленинграда в Москву в 1942 г., В.К.Лукомский помимо преподавательской и научной работы продолжает "выполнять свой долг перед геральдическим художеством": вместе с графиком А.А.Толоконниковым он создает художественное пособие по геральдике для обучающихся у него студентов — "Эмблематический гербовник".

Несмотря на суровое время войны и определенную удаленность геральдических проблем от быта советского человека, у Лукомского на кафедре вспомогательных исторических дисциплин Московского историко-архивного института многие студенты писали курсовые работы по дворянской и городской геральдике. Эрудированность и огромные научные знания привлекали к Лукомскому не только студентов, но и коллег — историков, археологов, искусствоведов; у него учились театральные художники, постановщики спектаклей, словом, масса людей благодаря феномену Лукомского приобщалась и к науке геральдике и к геральдическому искусству.

После его кончины летом 1946 г. коллеги по кафедре и по научным изысканиям продолжили разработку геральдических сюжетов и пытались помимо лекционных курсов найти, насколько это было возможным, пути пропаганды геральдических знаний. В 1946 г. появилась работа А.В.Арци-ховского (см. очерк " Городская геральдика и отечественная историография"), который пытался обнаружить археологические корни русских земельных гербов. В аспирантуре кафедры вспомогательных исторических дисциплин МГИАИ начал учиться А.А.Ураносов, защитивший в 1953 г. кандидатскую диссертацию "Русские областные и городские печати и гербы". В 50-е гг. он напечатал в различных журналах ряд статей по теме своей диссертации. О гербах нашей страны в это лее время публиковали материалы зарубежные специалисты в известном всему миру геральдическом журнале.

Обложка художественного пособия по геральдике В. К. Лукомского. М., 1944 г.

Коллеги В.К.Лукомского попытались возродить практику городской символики. Во всяком случае, к 800-летию Москвы, как сообщала газета "Московский большевик", готовилась экспозиция "Герб Москвы", над созданием которой работала группа научных сотрудников МГИАИ под руководством профессоров А.И.Андреева и Л.В.Черепнина. Статья Ин.Андреева и Ан.Ветрова была проникнута пафосом историзма и патриотизма. Речь шла о "всаднике, поражающем копьем дракона" — гербе Москвы, который свидетельствовал о том, что "московские люди ведут кровопролитные бои со всеми, кто с огнем и мечом идет к стенам великого города. Они мужают в битвах и неустанных трудах". Подобный пафос был особенно уместен в первые послевоенные годы, когда героическое прошлое соотносилось с только что завоеванной великой победой.

Герб столицы в те годы не использовался как официальный городской знак, поэтому о каких-либо геральдически-художественных моментах речь не шла.



















Проекты советских городских гербов. 1961 г.

Одним из первых способствовал реальному городскому герботворчеству журнал "Декоративное искусство". Опубликованная в нем в 1961 г. статья "О гербе города", раскрывая задачу художественного "обозначивания" города ("вопрос создания и утверждения новых городских гербов должен найти свое место в ряду важных государственных мероприятий"), давала и практические рекомендации по "проектированию гербов". По мнению автора статьи, первый путь — это поиски формы на основе традиционной геральдики (использование старой символики, дубовых венков, лент и т.д.). Другое решение предусматривало создание новых гербов с символикой, олицетворявшей современный советский город. Опасаясь, кстати, как оказалось вполне справедливо, что города предпочтут второй путь, автор критиковал московский герб 1924 г., который был перенасыщен производственными эмблемами, композиция его была исключительно сложной, негеральдической. К статье прилагались для образца рисунки нескольких городских гербов, исполненные О.Силантьевым.

На фоне все разрастающейся, как о том молено судить по широкой публикации во всех центральных газетах соответствующих материалов, пропаганды городского герба вырисовывался и новый облик городского символа. От некоторых традиционных элементов прежних городских гербов решено было не отказываться, однако упорделался на характерные приметы новой жизни": "отнеситесь бережно к лучшим из таких элементов, дополните их яркими приметами нашей советской нови — и может получиться городская эмблема, интересная по мысли, значительная по содержанию".

Тогда же в печати ставился вопрос и о юридическом статусе городских символов. Последние исключались из компетенции центральных правовых органов — рассматривались как "творческая инициатива местных Советов". Высказывались и другие предложения, например, предоставлять право на учреждение герба города Президиумам Верховных Советов союзных республик.

Поднятая "центром" проблема получила почти сразу же отголосок "на местах". Местные руководители, не зная, как взяться за необычное дело, обращались за помощью в центральные газеты, в частности в "Известия",— к "закоперщику" герботворческой кампании. "Уважаемая редакция! Скоро нашему городу исполняется триста лет. Старожилы предлагают в связи с этим учредить городскую эмблему, герб. Расскажите, как это делается",— писал в газету П.Максимов, председатель Сенгилеевского райисполкома УЛЬЯНОВСКОЙ области. "Известия" тут лее организовали консультации типа "клуба вопросов и ответов". На страницах газеты выступали руководители властных городских структур с рассказами о том, что цветовое решение их городского герба "совпадает с цветом государственного флага РСФСР" или что к прежним ласточкам герба добавлена шестеренка как знак промышленного развития города. А так как большинство городов, желающих создать герб, имели кто крупные комбинаты и заводы, кто деревообрабатывающую фабрику, в гербах тех и других излюбленным знаком стала шестерня или ее фрагмент.

Мало кто уподоблялся председателю исполкома Костромского городского совета Захарову, который с искренней убежденностью сообщал: "Создавая герб, наши художники взяли за основу прежний старинный — галера на гребле. Конечно, сейчас вместо галер мчатся по Волге корабли на подводных крыльях. Но придет время — устареют и "ракеты". Древнее же парусное судно останется символом славной истории великой русской реки". Большинство городских властей, однако, предпочли изменить на социалистичес- кий лад свои прежние отличительные знаки: Коломна, Загорск (Сергиев Посад), Пермь, Липецк, Вологда, Саранск...

Думается, что тон здесь задавала Москва. Конкурс, объявленный в 1965 г., продолжался год, но не выявил победителя. Судя по представленным проектам и описаниям их в печати, можно вообразить, как нелепо они выглядели. "Герб Москвы. Каким ему быть?" — задавала свой обычный вопрос "Вечерняя Москва". И далее сообщала, оценивая проекты (более 150), выставленные в демонстрационном зале Главного архитектурно-планировочного управления Мосгориспол-кома: "Многие пытаются использовать мотивы старого герба города. Всадник, поражающий пикой дракона, окружается атрибутами современности. Строительный кран, силуэт Кремлевского Дворца съездов и монумент в честь освоения космоса, Золотая Звезда Героя — все это находит место на щите герба".

Неудивительно, что ни один из вариантов московского герба, так же перегруженный эмблемами, как и его предшественник 1924 г., не был принят московской общественностью.

В других российских городах конкурсы на лучший рисунок герба также не всегда приносили положительный результат. Например, в прошедшем примерно в то же время конкурсе на создание герба города Свердловска (Екатеринбурга) "ни один проект не завоевал первого места",— с сожалением констатировал Н.Шварцман в статье "Геральдика наших городов". Если авторы проектов следовали рекомендациям Шварцмана: "Герб сжато и просто, языком изобразительного искусства должен рассказывать об историческом прошлом, современной истории и будущем края",— то рисунки герба представляли собой какое-то широкопанорамное развернутое полотно, а не знак. Поэтому, вероятно, и были забракованы. Впрочем, через несколько лет, к 250-летнему юбилею города, свердловчане приняли все-таки герб, который был опубликован на первой странице газеты "Правда" 18 ноября 1973 г. Герб составляли хорошо известные всем горожанам эмблемы: шестеренка, бур (штырь), пушной зверь (соболь), легендарная бажовская ящерка. Но кажется, он снова кого-то не удовлетворил.

Пресса, подхватившая идею символизации советских городов, пыталась, как могла, стимулировать процесс создания городских гербов — на страницах газет и лсурналов описывались новые гербы, почти все включающие социалистическую символику, выступали рабочие, инженеры, художники и писатели с призывами: "Городу — герб". Он всем был нужен. Но как его сотворить? Тут уж пресса помочь не могла, ибо нужны были особые знания правил "конструирования" герба, знания профессионалов.

Возникал и этический вопрос. Герб утверждался местной властью, часто на сессии депутатов трудящихся, поэтому требовать внесения корректив в утвержденный уже рисунок на том основании, что он составлен не по геральдическим правилам, ученые Института истории АН СССР, к которым в конце концов и обратилась общественность, не имели юридического права. Решено было освоить форму консультаций и рекомендаций составителям гербов. В значительной степени помог реализовать замыслы ученых журнал "Наука и жизнь", на страницах которого сначала в форме вопросов и ответов, а затем в виде информационных статей излагались принципы составления гербов. Обширную аудиторию, жадно внимающую наставлениям ученых, составили коллекционеры значков с гербами городов. Действуя в рамках избирательских правил, они не останавливались на потреблении продукции мелких фабрик и мастерских, выпускающих значки с эмблемами городов, а старались и сами участвовать в герботворческом процессе. Опыты далеко не всегда оказывались удачными, были обиды и непонимания, жалобы на ученых в журнал "Крокодил" и высшие партийные органы на якобы творимые им препятствия в развитии советского герботворчества с социалистическими символами. Однако разум и любовь к геральдике, как правило, одерживали верх, многие творцы гербов в городах, а это были в основном местные художники и архитекторы вкупе с краеведами и преподавателями местных вузов, с уважением относились к советам специалистов.

К середине 70-х гг. городских гербов насчитывалось более сотни — это те, что официально принимались местной властью и чьи рисунки поступили в распоряжение сотрудников тогдашнего Института истории АН СССР. Комплекс гербов дал возможность проанализировать результаты герботворческого процесса, отметить недостатки вновь составляемых гербов, выявить достоинства отдельных образцов. Результатом этого анализа явилась статья "Геральдика и гербы советских городов", заказанная в 1974 г. автору данного очерка, но не опубликованная (см. об этом в очерке "Городская геральдика и отечественная историография").

Образцы нового герботворчества представлены в этой книге. Читатель может убедиться в специфике рисунков городских гербов, составленных в течение трех последних десятилетий. Многие из них трудно "прочитать", но, как оказалось, еще труднее по геральдическим правилам описать. С подобными геральдическими "несоответствиями" можно было встретиться при анализе городских гербов в середине 1970-х гг. На время, как уже отмечалось, процесс создания городского символа замедлился, чтобы затем вспыхнуть с новой силой. Вот тогда-то и началась настоящая научная пропаганда геральдического искусства. Естественно, началась с анализа того, что уже было сделано.

В статье "Современный городской герб — визитная карточка города" подчеркивалось: "Вряд ли молено согласиться с мнением, высказанным в литературе в начале 1970-х гг., о том, что в гербе должно быть непременно отражено прошлое, современность и будущее города. Выполнение этой задачи приводит к усложнению композиции, перенасыщенности герба деталями. Совмещение всех вышеназванных компонентов не обязательно в гербе. Герб должен вызвать прежде всего ассоциацию с конкретным городом, только тогда он будет восприниматься как его знак".

Основная масса созданных в то время городских гербов, к сожалению, не отвечала этим требованиям. В глаза бросалось стремление поместить в гербовом щите (без деления последнего) как молено больше фигур, что крайне услолсняло эмблему, лишало ее знаковости, присущей гербу. При воспроизведении такого герба детали его многочисленных фигур сливались, делались невидными при уменьшении, отсюда — разница при изобралсении герба крупным планом, например, на панно при въезде в город, и при уменьшении — в значке или оттиске на бланке.

В новых гербах часто встречается реалистический рисунок: в мельчайших деталях вырисовываются сталелитейные ковши, драга, электроопора с гирляндой изоляторов, экскаваторы, трактор, локомотив, самолет. Между тем геральдическим изображениям свойственна стилизация. Стилизованная эмблема приобретает большую выразительность по сравнению с реалистическим рисунком. Примером может служить герб города Златоуста. Основой эмблемы в нем является стилизованное изображение летящего крылатого коня — символа златоустовской гравюры на стали. Эта эмблема образна, выразительна, самобытна.

В современных гербах встречается надпись — название города, нередко указывается дата его возникновения. Чаще всего надпись появляется в тех случаях, когда из-за невыразительности эмблем без нее невозможно атрибутировать герб. По геральдическим правилам надписи в щите не помещаются. Иногда, в подражание значкам, название города помещается в планке над щитом. Среди городских гербов, помещенных в альбоме, имеются подобные примеры: составители не убирали надписи в том случае, если в официальном описании герба название города присутствует. По той же причине оставлялись украшения гербовых щитов в виде колосьев, корон, лент и проч.

Геральдическая цветовая гамма в целом сохраняется в большинстве гербов: красный (червленый), голубой (лазуревый), зеленый, черный, желтый (золото), белый или серый (серебро). Только в отдельных случаях встречаются отступления, когда используются цвета, несвойственные русской геральдике, например оранжевый, или вводятся новые, созвучные эпохе цвета металла — алюминия, титана, бронзы, никеля, меди, кобальта. Однако главное геральдическое правило — цвет на цвет и металл на металл не накладываются — нарушается практически всегда: на ла-зуревом поле, например, голубая река, на зеленом поле зеленая же ель, на золотом поле белый, т.е. серебряный, медведь и т.д.

Эмблематический ряд в гербах городов, появившихся на карте нашей страны в последние 80 лет, имеет специфику. Новые города, как правило индустриальные, ищут эмблемы, отражающие основные отрасли производства, развитые в них.

К сожалению, выбор "индустриальных" эмблем, или фигур, ограничен. Обычно это шестеренки, колбы, реторты, силуэты заводов и нефтяных вышек. Символом металлургической промышленности избирают ковши для разливки стали, разрез доменной печи. Очень часто в герб города включают хлебный колос. В результате новые гербы, как близнецы, похожи друг на друга, присущую городу специфику по таким знакам выявить довольно трудно. Большую выразительность гербу придает все-таки один символ, выявить который — задача жителей города, краеведов, историков. Вряд ли кто-то в "центре", пусть далее и специалист, знакомый с геральдической наукой, "подберет" городу его знак.

Примеры неординарности, самобытности городских гербов, возникших в 1960 — 70-е гг., существуют. Это гербы городов Комсомольска-на-Амуре ("юноша, раздвигающий тайгу"), гербы городов Магадана, Мурманска, отражающие специфику их природы, хозяйственного развития, стилизованное изображение основных отраслей промышленности — металлургической и угольной — в гербе Новокузнецка и др.

Особенностью настоящего момента в жизни российских городских гербов является новая их "отставка", т.е. отказ от созданных в советский период знаков и возврат к гербам Российской империи. Еще несколько лет назад возврат этот проходил довольно трудно, особенно когда в старом гербе присутствовали не очень понятные современному жителю, и прежде всего городскому руководителю, эмблемы церковные, монархические...

Прекрасным примером сохранения в городе эмблемы, усвоенной им два столетия назад, является Архангельск. Главный художник города И.Б.Скрипкин в середине 80-х гг. обратился в Геральдическую комиссию при Отделении истории РАН за советом: как "подступиться" к решению вопроса о городском гербе?

По рекомендации комиссии и по инициативе городского Совета народных депутатов в Архангельске объявили открытый конкурс на лучший проект городского герба. Конкурс не только выявил многочисленные интересные художественные решения, в которых нашли отражение традиции и современный облик Архангельска, но и стимулировал дискуссию об отношении к историческому гербу старинного русского города. Несколько туров не назвали победителя. Жюри конкурса отметило, что многие его участники имеют довольно смутное представление о геральдике как науке и ее законах — символике и интерпретации цветов, геральдических фигурах, размещении их на щите, делениях щита и т.д. Не могло жюри не отреагировать и на ряд заявлений, в которых ставилась под сомнение правомерность создания нового герба для Архангельска, который в Российской империи имел "говорящий" герб.

Организаторы и спонсоры конкурса на лучший проект городского герба (а ими являлись Архангельский городской Совет народных депутатов, Архангельский государственный университет, областной краеведческий музей, комиссия этнографии и краеведения Архангельского филиала Российского географического общества РАН) еще раз призвали на помощь науку.

Как совместить традицию и современность при создании отличительного знака индустриального города, крупного морского и речного порта, каким в настоящее время является Архангельск? Может ли геральдика способствовать сохранению культурного наследия Архангельска и других городов русского Севера? Что принесет эта наука сегодня в историческое краеведение, художественное творчество, в коллекционирование и объединение по интересам?

Ответить на эти и другие подобные вопросы помогла состоявшаяся в апреле 1989 г. научно-практическая конференция "Герб Архангельска и вопросы геральдики". Собравшаяся "послушать" рассуждения о городском гербе широкая аудитория из первых рук узнала много новых фактов о науке геральдике, о ее роли в истории и жизни современного общества, об истории отечественной городской геральдики, о возникновении архангельского герба и его эволюции в контексте истории создания эмблем других северорусских городов и портовых городов Европы, издавна находящихся в партнерских отношениях с Архангельском.

По-иному, чем это делалось раньше, исследователи подошли к объяснению символики герба и названия города. В докладе ученых А.Н.Давыдова и Н.М.Теребихина говорилось о том, что образ Архангела Михаила, "ангела грозного воеводы", в легендарном осмыслении битвы сил добра и зла имеет вечный, философский смысл. Однако не менее валено и другое обстоятельство: в образе Архангела Михаила воплотился герой, который обучал народ хлебопашеству, скотоводству, ремеслам, т.е., по сути дела, он отражал культурную деятельность русских на Севере, принесших в эти края письменность, основавших города.

Исключительно интересные сведения для графической интерпретации городской символики, показав изменение рисунка герба на различных бытовых предметах, обнаруженных в городе, предоставил музейный работник В.В.Брызгалов.

Неизвестные ранее сведения, касающиеся истории городского символа, не могли не заинтересовать присутствовавших на конференции ар-хангелогородцев. Развернулась дискуссия, которая показала неподдельный интерес и явно неравнодушное отношение жителей города к своему гербу. В результате обсуждения мнений горожан о проектах городского символа были выработаны рекомендации Архангельскому городскому Совету народных депутатов узаконить исторический герб. Его рисунок, как известно, спроектировал еще царь Петр I, затем подправил товарищ герольдмейстера Ф.Санти, и в таком виде герб в 1780 г. утвердила императрица Екатерина II.

10 октября 1989 г. сессия городского Совета народных депутатов приняла решение об утверждении исторического герба города Архангельска: в золотом поле летящий Архангел в синем одеянии, с огненным мечом и щитом поражает черного дьявола. Сегодня мужественный прекрас-ноликий Архангел встречает въезжающих в город и приплывающих в его порт гостей, посетителей краеведческого музея, картинной галереи. Как непременная составная часть "всех видов наглядной агитации" герб украшает этот северный город. И наверное, каждый, кто приезжает в Архангельск, увозит с собой значок с изображением городского герба на память о гостеприимном русском городе.

Столь подробное описание процедуры утверждения герба одного из старых русских городов предпринято нами не случайно. Представляется, что это форма наиболее демократического и в то же время научно обоснованного выбора и утверждения отличительного знака города. Данная форма может служить эталоном, ибо исключает влияние "центра", навязывание определенной городской символики. Напротив, пробуждает местную инициативу, развивает краеведческий поиск.

Архангельску, молено сказать, повезло. Он имеет "говорящий" герб. Отмечу, что архангелого-родцы и в год "великого перелома" остались верны старинному имени своего города, хотя, как известно, предполагалось переименовать Архангельск в Сталинопорт. Но также повезло по крайней мере еще нескольким десяткам юродов, имевшим ранее говорящие гербы. Среди них Великие Луки, Зубцов, Елец, Коломна, Курск, Орел, Старица, Сумы и др. Отнюдь не все они возрождали старый герб: переделывали его в угоду моменту, бывало, что от него и вовсе отказывались, ничего не сообщая в ответ на наши запросы о гербе, как это было во времена Ф.Санти.

Не в каждом городе, однако, существуют устоявшаяся давняя краеведческая традиция, как в Архангельске, столь активная общественность, кровно заинтересованная в сохранении исторической памяти, овеществленной в гербе, наконец, не везде городская администрация относится с пониманием к решению этого вопроса, оказывает содействие общественности в утверждении городского знака.

Но можно ведь пойти и по другому пути. Необязательно отвергать городской герб, возникший в советское время, если он составлен в соответствии с геральдическими правилами. Для городских гербов Российской империи отнюдь не всегда избиралась удачная эмблема. К тому же многие города России настолько изменили свой облик или настолько искоренили старину, что прежний знак ничего уже и не обозначает, а следовательно, и не оказывает эмоционального воздействия на горожан, став очередной формальностью. Сотни городов возникли в советское время, поэтому им и вовсе нет нужды обращать свой взор к прежним гербам — их ведь не было.

На наш взгляд, главное состоит в том, как составлять, или изобрахсать, герб. История деятельности российских учреждений, в которых рисовались гербы, свидетельствует, что к их "производству" допускался не всякий живописец. Художники проходили строгий отбор, ибо рисование гербов — особое искусство, не говоря уже об их составлении. В настоящее время широко развернулось герботворчество, в основе которого иллюзия, что каждый желающий может "сделать" герб. Однако все не так просто. Отличительный знак должен "обозначать" город — чтобы один лишь взгляд, брошенный на герб, воскрешал в душе теплое и благодарное чувство к малой Родине.

Выбранную эмблему надо представить в стилизованном виде, строго соблюдая геральдические правила при ее интерпретации, учитывать соотношение полей в гербовом щите, правильно размещать фигуры, использовать цвета и металлы. И хотя сейчас переиздано много старых пособий по геральдике, подчеркну еще раз, что в геральдическом искусстве существует своя специфика, обусловливающая отличие герба от какого-либо другого рисунка. Эту специфику трудно объяснить "на пальцах". Наглядный пример — гербы данного альбома, в котором выделяются современные городские символы, составленные по геральдическим канонам.

Они свидетельствуют, что геральдическое искусство в России действительно возрождается. В отличие от науки, изучающей историю гербов и эмблем, геральдическому художеству для расцвета требуется массовый потребитель. В настоящий момент он появился. Это и возрождающие свои гербы потомки дворянских родов, и многие частные лица, которые намереваются свой личный герб превратить в семейную реликвию, и всевозможные сообщества, организации, учебные заведения, также стремящиеся при помощи герба утвердить свое реноме. Две последние группы гербов разрабатываются и рисуются в общественной организации — Русской геральдической коллегии. Она имеет штат художников-исполнителей, а также консультантов, которые "конструируют" проекты личных гербов, составляют дипломы на обладание последними. Один из знатоков практической геральдики — вице-президент коллегии В.П.Егоров оказал существенную помощь при описании городских гербов, представленных в настоящей книге.

Изменения, происходящие в нашей стране, убеждают в неизбежности возникновения отличительного знака суверенного города. Неизбежно и соотнесение герба города (исторического или вновь создаваемого) с развитием экономической самостоятельности и усилением местного самоуправления, для укрепления которого 9 июня 1995 г. Государственная Дума приняла во втором чтении Закон "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации". Геральдическое искусство, несомненно, будет совершенствоваться вместе с утверждением статуса городского герба. Надеемся, что этому поможет и данная книга.

Обращение

Дамы и господа! Электронные книги представленные в библиотеке, предназначены только для ознакомления.Качественные электронные и бумажные книги можно приобрести в специализированных электронных библиотеках и книжных магазинах. Если Вы обладаете правами на какой-либо текст и не согласны с его размещением на сайте, пожалуйста, напишите нам.

Меню

Меню

Меню

Книги о ремонте

Полезные советы