Тесты

Тема

Духовный мир Индии


Содержание

История Индии

Индия является одной из старейших цивилизаций мира. До середины III тысячелетия до н.э. на территории Индии развилась цивилизация дравидов. В период с 2500 по 1500 г. до н.э. Индия была завоевана индо-арийскими племенами. С VIII века в Индию стал проникать ислам. Мусульманское правление продолжалось до 1398 г., когда в страну пришли армии Тамерлана. В 1526 г. потомок Тамерлана Бабур завоевал практически всю Индию и основал Империю Великих Моголов, просуществовавшую до 1857 г. Полное политическое руководство перешло к Великобритании в 1828-1835 г., а в 1857 г. Индия стала фактически протекторатом Великобритании. 15 августа 1947 г.

Индия получила независимость, однако была разделена на две части страны Индию и Пакистан. 26 января 1950 г. Индия была провозглашена демократической республикой. Государственное устройство – федеративная республика. Индийцы гордо себя называют самой большой демократией в мире. Главой государства является президент, выполняющий в основном представительские функции. В республике 6 национальных партий, 37 партий штатов, а всего зарегистрировано более 300. Правительство возглавляет премьер министр.

Светская культура Индии

К.К. Кхуллар
Индия перспективы

Критический и внимательный анализ тех процессов, которые происходили на протяжении более чем двухтысячелетней истории Индии, позволяет обнаружить, что с интервалом в каждые триста лет в стране зарождалось мощное движение, не знающее границ каст, этнических и религиозных барьеров, которое постепенно превращалось в религиозное движение с акцентом на социальные реформы, приносящее в итоге богатые политические девиденты.

Когда буддизм возвысился над руинами брахманизма в шестом веке до нашей эры, казалось что последний навсегда исчезнет из жизни Индии. Но история страны приняла другой оборот и спустя триста лет уже сам буддизм притерпел существенные изменения в времена правления императора Ашоки, трансформировавшись как внутренне, так и во внешних проявлениях. Дхамма Ашоки была своего рода религиозным компромиссом, подобно доктрине Дин-и-Илахи Акбара, которая возникла много столетий спустя.


Tuka Ram


Sant Kabir

Затем во многих странах в качестве новой религиозной силы возвысился ислам. И когда он проник в Индию, он породил такие новые религиозные направления, как суфизм и другие синкретические течения, такие как Силшила, возникшее во времена

Баба Фарида. а также новые учения Низамуддина Аульи, Амира Хосроу, Бахтиара Каки, Бурханудлина Гариба и Тешу Дараз Свед Мохаммеда.

Спустя почти что ровно триста лет в стране зародилось движение бхакти, возглавляемое Раманандой, Джняндевой, Кабиром, Гуру Нанаком, Мирабаи и Чаитаньей. В результате в 19-ом веке на этой волне возникли такие общества, как Брахмо самадж. Арья Самадж, теософское общество и многие другие.

Изучение индийской истории позволяет обнаружить три основные черты, свойственные индийской культурной традиции - синтез, ассимиляцию и развитие. Следует также отметить, что во времена иностранных вторжений в страну, все эти три основополагающих процесса протекали одновременно. Каждое проникновение инородных элементов представляло собой угрозу национальной культуре страны, писал Джавахарлал Неру в своей книге Открытие Индии, -но оно успешно нейтрализовывалось благодаря новому синтезу и поглощению. Одновременно это было процессом обновления и на этой почве пышным цветом расцветали |новые культурные направления, оставляя однако в неприкосновенности сами основы национальной культуры.

Любопытно наблюдать, как один завоеватель за другим постепенно интегрировался в индийское общество и культуру. Эта ситуация может быть уподоблена движущемуся переполненному людьми поезду, в который на каждой остановке пытаются войти новые пассажиры, в то время как уже находящиеся в нем стремятся помещать этому. Точно также поезд индийской культуры постоянно находится в движении, несмотря на попытки этому помещать . Этот процесс был непрерывным со времен ариев. Список стран, пытавшихся завоевать Индию, выглядит довольно внушительно. Это пытались сделать персы, греки, бактрийцы, парты, гуны, шаки, арабы, афганцы и тюрки, и все из них со временем стали неотъемлемой частью культуры этой страны.


Swami Vivekanand

С незапамятных времен веротерпимость и восприятие были основными доминантами индийской культуры. Эта истина нашла свое блестящее воплощение в известном обращении Свами Вивекананды к участникам Парламента религий в Чикаго 11 сентября 1893 года. Я горжусь тем. что принадлежу нации, - сказал он, которая приютила преследуемых и гонимых последователей всех религий и всех наций на земле.

Этот своеобразный синтез также находит свое проявление в литературе и языке. 'Гак, например, такой язык как урду, возник в результате контактов местного населения Индии с вторгшимися в страну полчищами мамуда из азии. Затем на протяжении многих лет этот язык служил основным средством общения между индусами и мусульманами. И когда император Бабур пришел в Индию, он не нашел там ничего чисто индусского, равно как чисто мусульманского. Поэтому он говорил об образе жизни хиндустани.

На заре средних веков мусульманские и индусские святые немало сделали для того, чтобы сплотить людей. Согласно Вари Чаху. автору романтического эпоса Хир Ранджа, между мусульманским суфием и индусским йогом не существует различий, ибо и тот и другой верит, что Бог находится внутри человека и ибадат (бхакти), что

означает молитву, представляет собой своего рода лестницу, восходя по которой достигаешь спасения. И надо сказать, что в Кашмире до сих пор можно встретить мусульманских йогов. В этой же долине можно обнаружить также мусульман, поклоняющихся индусскому божеству Шиве. Мусульманский поэт и святой Кабир выступал за безкастовое и свободное от религизных делений общество. Когда он скончался, на его прах претендовали как индусы, так и мусульмане. Точно также было в случае с Гуру Нанаком. сикхским святым.

В движении Гуру Нанака слились воедино наиболее прогрессивные представления индусов и мусульман, породив новую веру, обогатившую общеиндийскую культуру.


Гуру Нанак

Махатма Ганди любил Индию по иному. Он гордился национальным наследием своей родины. Индийская культура, -писал он. - не является по приемуществу индусской или мусульманской. Она представляет собой слияние всех вер.

Аналогичные мысли высказывал ренее и Свами Вивекананда в своем письме к другу мусульманину, датируемом 10 июня 1898 года. Мне видится образ будущей совершенной Индии, поднявшейся из этого хаоса и вражды, славной и непобедимой страны с ведантистским разумом и исламским телом.

Это действительно сама основа индийской культуры. В этом заключается секрет ее жизнестойкости и динамизма. Именно этот дух всеобщей терпимости и универсального восприятия позволил индийской культуре выжить и сохраниться, в то время как другие античные цивилизации можно увидеть либо в художественных галереях и музеях. либо на местах археологических раскопок.

Индийская культура. Путь в пять тысячелетий.

автор Вишванатх Нараване.

Индийскую культуру можно сравнить с могучей рекой, которая берет начало высоко в Гималаях и продолжает свое течение среди лесов и равнин, садов и ферм, деревень и городов. В нее вливаются многочисленные притоки, меняются ее берега, но сама река остается неизменной. Индийской культуре в равной мере присущи единство и многообразие, приверженность традиции и восприимчивость к новому. За многовековую историю Индии пришлось немало пережить, ко многому приспособиться, ассимилировать элементы различных культур, но при этом она сумела сохранить свое древнее наследие.

Необычайно разнообразны природа и климат страны; здесь живут многочисленные народности со своими верованиями, языками и культурой. Однако во всем присутствует неповторимый индийский колорит.

Источник этого единства неуловим. Его можно почувствовать, но невозможно понять. В своей знаменитой книге Открытие Индии Джавахарлал Неру дал блестящий анализ единства и целостности индийской культуры, коренящихся в ее поразительном многообразии.

Даже памятники хараппской цивилизации (3000-1800 до н. э.) уже несут в себе те характерные черты, которые позже стали ассоциироваться с Индией и ее культурой. Подтверждением тому служат археологические находки в Хараппе и Мохенджо-Даро. Статуя мужчины, погруженного в размышление, свидетельствует о том, что уже в те времена была известна практика йоги. Гладкая поверхность торса и отсутствие мускульного напряжения наводят на мысль о древнеиндийской концепции внутренней энергии. Божество, изображенное на одной из глиняных печатей, имеет большое сходство с позднейшими изображениями Шивы. Браслеты, подобные тем, что украшают руки бронзовой танцовщицы, можно и сейчас купить в любой лавке. Новейшие исследования показали, что влияние хараппской культуры распространилось даже на отдаленные районы Северной и Западной Индии, а народности, жившие в бассейне Инда, поддерживали тесные контакты с дравидийской цивилизацией, существовавшей задолго до прихода в Индию ариев. Приблизительно между 2000 и 1600 г. до н. э. часть племен, принадлежавших к многочисленной группе ариев, или индоариев, переселились в Индию. Они говорили на санскрите и поклонялись богам, олицетворявшим стихийные силы природы: Индре-громовержцу, владыке атмосферы, богу жертвенного огня Агни и всеведущему Варуне, карающему богу-судии и божеству водной стихии. Гимны, посвященные этим и другим богам, составили четыре сборника - Веды. Древнейшим из них является Ригведа (1500-1200 до н. э.), для которой характерен поиск Высшей реальности, лежащей в основе всего многообразия жизни. Эта мысль развивается в диалогах упанишад (900-600 до н. э.). Ведическую поэзию отличают одухотворенность, превосходный стиль и движение от внешней формулы к внутреннему переживанию.

Вне ведической (индуистской) традиции в 6 в. до н. э. возникли две другие религии. Личность Будды с его проповедью любви, сострадания и гармонии оказала огромное воздействие на развитие индийской философии и культуры, хотя в качестве религии буддизм пустил более глубокие корни за пределами Индии. Основателем джайнизма был Махавира, в учении которого развиваются идеи освобождения и отказа от любого насилия. Джайны тоже внесли большой вклад в развитие индийского искусства и философии.

В 326 г. до н. э. Александр Македонский форсировал Инд, и хотя вскоре он повернул свои войска назад, греческое вторжение стало важным фактором сближения Индии с греко-римским миром. Шесть лет спустя царь Чандрагупта, основатель династии Маурьев, сделал попытку объединить разрозненные индийские княжества в централизованную империю со столицей в Паталипутре (ныне Патна, штат Бихар). Его внук Ашока (273-237 до н. э.), проникшись отвращением к войне, стал ревностным буддистом. По его указанию на гладкой поверхности каменных колонн высекались буддийские изречения, призывавшие к состраданию и милосердию. Капители, завершающие колонны, представляют собой прекрасные образцы скульптуры.

Правители династии Шунги (185-149 до н. э.) были ортодоксальными индуистами, но при Канишке (династия Кушан), который правил на северо-западе Индии (78-101), произошло заметное возрождение буддизма. При Кушанах в буддийской скульптуре получил развитие гандхарский стиль, отмеченный заметным влиянием античности. Другим центром буддийского искусства стала Матаура, расположенная к югу от Дели.

Во времена Гуптской империи (319- 540), которую называют золотым веком древнеиндийской культуры, политический и культурный центр снова переместился в Паталипутру. Некоторые цари гуптской династии, например Чандрагупта и Скандагупта, были поэтами и музыкантами. В царствование Чандрагупты жил величайший поэт и драматург, писавший на санскрите, - Калидаса. Шедеврами ваяния и живописи этой эпохи считаются скульптурные изображения Будды в Сарнатхе и фрески в пещерах Аджанты (Западная Индия). Закат империи Гуптов сопровождался политической раздробленностью.

Комплекс монолитных скальных храмов в Махабилипураме (штат Тамилнад), VIIв.Харша, правитель княжества Ка-наудж, попытался приостановить этот процесс, но после его смерти в 648 г. возникли независимые княжества в Кашмире, Бенгалии, Ориссе и многих других районах Северной и Южной Индии. В культурном отношении это был необычайно плодотворный период. Династии Чола, Паллавов и Раштракутов воздвигли великолепные храмы в Танд-жавуре, Махабалипураме и Эллоре. В XI в. построен храм Солнца в Конараке (штат Орисса) и храм Шивы в Каджурахо (Центральная Индия). Характерным элементом их архитектурного стиля является скульптура. В литературе; санскрит постепенно вытеснялся местными диалектами - бенгали, маратхи, хинди и панджаби. На юге Индии развивалась литературная традиция на тамили, телугу и каннада. Большое распространение получили такие религиозно-философские течения, как веданта, в частности учения Шанкары (VIII в.) и Рамануджи (XII в.). Наряду с этим в социальной и религиозной жизни существовали и консервативные тенденции.

Система каст, первоначально связанная лишь с ролью человека в процессе производства, со временем стала жесткой и самодовлеющей.

Поворотным моментом в истории культуры Индии явилось установление в конце XII в. мусульманского владычества. Кардинальные различия между исламом и индуизмом неизбежно привели к конфликту между ними. Однако вскоре началось их примирение, чему способствовала близость веданты мистицизму суфиев. Многие мусульманские феодалы как в Дели, так и в провинциальных княжествах покровительствовали индийским литераторам и музыкантам и даже принимали участие в индуистских празднествах. Интеграционные процессы усилились после основания в 1526 г. империи Великих Моголов. В царствование Акбара (1556- 1605), политика которого отличалась мудростью и терпимостью, были заложены основы общенациональной культуры. Взаимное влияние индуистской и мусульманской традиций не мешало сохранению их индивидуальных черт.

Первые мусульманские сооружения в Индии отличались строгостью и простотой линий. Однако вскоре зодчие стали перенимать декоративные элементы индуистских храмов, в частности мотив лотоса. В то же время многие средневековые индуистские храмы заимствовали черты мусульманской архитектурной традиции - купол, арку, перегородки из резного камня и мрамора. Своего расцвета индийская архитектура достигла в период правления Шах-Джахана (1627-1658), при котором были возведены такие шедевры Агры, как Жемчужная мечеть и Тадж-Махал, мечта, воплощенная в мраморе.

В живописи также видно смешение двух традиций. Вдохновленные творчеством Бехзада и других выдающихся персидских живописцев придворные художники Великих Моголов создали новую школу миниатюр. Представители раджпурской школы, заимствовав превосходную технику и изысканность персидской миниатюры, в своих самобытных произведениях выражали индийские религиозно-эстетические взгляды.

Одним из величайших гениев средневековой Индии был Амир Хусров Дехлеви - поэт, музыкант, лингвист. Он изобрел несколько музыкальных инструментов, ставших классическими в индийской музыкальной культуре, а его эксперименты в области поэзии привели к возникновению урду, одного из основных языков Индии. Для национальных литератур шестнадцатое и семнадцатое столетия были периодом расцвета культовой поэзии. Нанак, основатель сикхизма, Тулсидас, чей вариант эпоса Рамаяна на хинди по сей день читается и декламируется миллионами индийцев, Кабир, поднявшийся в своем творчестве над религиозными разногласиями, - эти и многие другие поэты проповедовали всемирную религию терпимости и любви.

Стремительный закат империи Великих Моголов приходится на первую четверть XVIII в. С этого периода начинается вторжение в Индию европейцев: португальцев, голландцев, французов и, наконец, англичан. К концу XVIII в. Великобритания прочно утвердила здесь свое господство. Внедрение английской модели образования и деятельность христиан-миссионеров оказали огромное воздействие на культурную жизнь и религиозное самосознание индийцев. Новая столица, Калькутта, а вслед за ней Бомбей и Мадрас стали центрами западной цивилизации. Часть образованных индийцев, чрезмерно увлекшись европейской культурой, игнорировала свое национальное наследие. Тогда за духовное и культурное возрождение Индии стали ратовать представители реформаторского движения, основателем которого был Рам Мохан Рой. Руководители этого движения, известного как Брахма Самадж, утверждали абсолютную истинность священных книг индуизма и ислама, не отвергая в то же время прогрессивной западной философской мысли. Еще одним источником духовного возрождения страны стало учение Рамакришны (1836-1886), проповедовавшего, что все вероучения - это лишь различные пути, ведущие к одной цели, а его знаменитый ученик Свами Вивекананда (1863-1902) вошел в историю как посланец индийской интеллектуальной культуры в Европе и Америке.

Несмотря на политический гнет, национальная индийская культура продолжала развиваться. Прозаики и драматурги второй половины XIX в. стали обращаться к политической, исторической и социальной тематике. Выдающийся поэт Галиб, писавший на урду, и бенгальский романист Банким Чаттерджи внесли огромный вклад в индийскую литературу. Традиции классической индийской музыки продолжили выдающиеся музыканты, в основном мусульмане. В Лакнау и Джайпуре сложилась школа индийского танца катхак. Позднее возникло движение за возрождение индийской живописи, во главе которого стояли Абааниндранат Тагор и другие художники бенгальской школы. В Калькутте и Бомбее ставились пьесы на современные темы и на религиозно-мифологические сюжеты.

В этот период набирало силу движение за независимость под руководством партии Индийский национальный конгресс, созданной в 1885 г. Пробудившееся чувство патриотизма нашло отражение в литературных произведениях того времени. Возвращение Махатмы Ганди в Индию из Южной Африки, где он героически боролся против расизма, открыло новую страницу в истории страны. Учение Ганди затрагивало все аспекты жизни, но главный акцент в нем делался на общественно-политические вопросы. В своих стихах и романах крупнейшие писатели того времени - Баради на тамили, Премчанд на хинди, Сорат Чаттерджи на бенгали - выражали идеалы гандизма.

В индийской культуре XX в. возвышается исполинская фигура Рабиндраната Тагора, одного из величайших поэтов и философов в истории человечества. Его яркая индивидуальность и разносторонняя одаренность проявились во многих сферах искусства и литературы - поэзии, музыке, драме, романе, рассказе и даже живописи. Тагор был первым писателем Востока, удостоенным Нобелевской премии. Он основал университет Вишва-Бхарати и предвосхитил многие концепции современной системы образования. Целое поколение индийских писателей и художников испытало его влияние. Ганди и Тагор по праву считаются творцами современной Индии.

15 августа 1947 г. страна обрела независимость. Так, по словам Джавахарлала Неру, она встретилась со своей судьбой. Религиозно-общинная рознь, раздел страны, последовавшее за ним кровопролитие и, наконец, убийство Махатмы Ганди были тяжелыми потрясениями, но Индия скоро оправилась от постигших ее несчастий и начала строить новую жизнь, заняв законное место в международной семье наций. Она достигла значительных успехов во многих сферах культурной жизни.

Почти на всех четырнадцати официальных языках народов Индии появились превосходные литературные произведения. Среди художников, обогативших индийскую культуру в последние десятилетия, Рави Шанкар и Али Акбар в классической музыке, Джамини Рей и М. Ф. Хуссейн в живописи, Баласарасвати в классическом танце, Сатьяджит Рей в кинематографии.

Избирательность, способность к ассимиляции и переосмыслению характеризовали индийскую культуру на всем протяжении ее развития. Ей не раз приходилось переживать периоды кризисов и сомнений.

Сегодняшний мир с его точными науками и передовой техникой ставит перед ней новые задачи, требует поиска новых путей. Как сохранить непреходящие ценности национальной, религиозной и эстетической традиций, выдержавшие испытание пяти тысячелетий, как соединить их с сегодняшней действительностью - вот вопросы, которые занимают современных индийских философов, художников и писателей. От того, сумеют ли они гармонично и творчески решить эту задачу, зависит направление будущего развития индийской культуры.


Автор ВИШВАНАТХ НАРАВАНЕ - бывший декан факультета филисофии в университетах Аллахабада и Пуны.

В настоящее время читает лекции по истории индийской культуры и философии в США. Автор Многочисленных работ по индийской философии, в частности, Modern Indian Thought и Munsi Premchand: His Life and Work

Раджа, который каждый день давал себя жарить.
Индийская сказка

Зеркало Индии

Было это давно, очень давно. Жил один грозный и могущественный царь по имени Каран, и этот царь дал себе клятву ежедневно раздавать нищим по десять пудов золота и без этого не есть и не пить.

И вот каждый день за полчаса до того, как раджа Каран садился за трапезу, выходили из дворца царские слуги с большой корзиной и пригоршнями разбрасывали золотые монеты собравшейся толпе бедного люда. Нечего и говорить, что приглашенные ни разу не заставили себя ждать и с раннего утра толпились у ворот дворца.

Они толкались и спорили, и шумели, и волновались, а когда последняя монета была поймана, раджа Каран мирно садился за трапезу и ел с приятным чувством выполненного долга.

Смотрел народ на такую небывалую щедрость и тихонько покачивал головою. Ведь должна же была рано или поздно истощиться царская казна? А тогда радже придется, пожалуй, умирать голодной смертью: он, по-видимому, не такой человек, чтоб нарушить клятву. Однако, месяцы и годы проходили, и каждый день слуги щедро наделяли звонкой монетой собравшуюся толпу. А когда народ расходился, всякий мог видеть как великодушный повелитель спокойно и весело усаживался за трапезу и ел, по-видимому, с большим аппетитом.

Надо сказать, что дело было не так просто, как казалось на первый взгляд. Царь Каран заключил договор с одним очень благочестивым, но вечно голодным факиром, поселившимся на вершине соседнего холма; договор был такого рода:

раджа обязался давать себя ежедневно жарить и съедать, а за это получал от факира, тоже ежедневно, по десять пудов чистого золота.

Будь факир простой смертный, договор оказался слишком невыгодным для раджи, но это был совсем особенный факир! Он с наслаждением съедал царя, даже косточки все обгладывал, а затем бережно собирал их, складывал, произносил два-три заклинания, и... готово! Раджа Каран вновь стоял перед ним весёлый и бодрый, как всегда. Факиру, конечно, ничего не стоило всё это проделать, но радже, в сущности, не могло доставить особого удовольствия бросаться ежедневно живьём на огромную раскаленную сковороду с кипящим маслом, и он с полным сознанием мог сказать, что честно зарабатывает свои десять пудов золота. Положим, со временем он привык к своему положению и спокойно шёл каждое утро к домику благочестивого голодного старца, где уже над священным огнём висела и шипела огромнейшая сковорода. Тут он любезно сообщал факиру, какое время, чтоб тот не мог упрекнуть его в неаккуратности, и беззаботно погружался в кипящую масляную ванну. Как он славно потрескивал там и шипел! Факир выжидал, пока он хорошенько прожарится и подрумянится, не спеша съедал свое особенное жаркое, обгладывал косточки, складывал их аккуратно, пел своё заклинание, а затем выносил ожидавшему его радже спой старый засаленный халат и тряс его, пока не натрясёт обещанной кучи золота.

Так ежедневно выручал раджа Карая свою щедрую милостыню, и надо согласиться, что способ заработка был не совсем обыкновенный.

Далеко-далеко оттуда лежала чудная страна, а в ней великое озеро Мансарабор. На этом озере водились диковинные птицы, вроде диких лебедей, и питались они исключительно жемчужными зернами. Случился у них голод, жемчуг стал вдруг настолько редок, что одна пара этих птиц решила попытать счастья в другом месте и покинула родной край. Пролетали они над садами великого раджи Бикрамаджиты и спустились отдохнуть. Увидел их дворцовый садовник, ему очень понравились белоснежные птицы, и он стал приманивать их зернами. Но напрасно бросал он им всевозможные зерна и другой корм: птицы ни к чему не прикасались. Тогда садовник отправился во дворец и доложил радже, что в саду появились диковинные птицы, которые не идут ни на какой корм.

Раджа Бикрамаджита сам вышел посмотреть на них, а так как он умел говорить по-птичьи, он спросил залетных гостей, отчего они не хотят отведать предложенного зерна?

— Мы не можем есть ни зерна, ни плодов, — отвечали птицы, — мы едим только чистый неотделанный жемчуг.

Тогда раджа велел немедленно принести корзину жемчуга и с тех пор каждый день ходил в сад кормить птиц из собственных рук.

Раз среди жемчужин попалась одна проткнутая, птицы тотчас же заметили ее и решили, что, вероятно, у раджи начинается истощаться запас жемчуга и что пора им покинуть его. Как ни упрашивал их раджа, птицы настояли на своем, распростерли свои широкие белые крылья, вытянули гибкие шеи по направлению к родному краю и исчезли в синеве небес. Но все время, поднимаясь, они громко пели и славили великодушного Бикрамаджиту.

Пролетали они над дворцом раджи Карана. Тот как раз в это время сидел на террасе и поджидал своих слуг с золотыми монетами. Он услышал над собой громкое пение:

“Хвала Бикрамаджите! Хвала Бикрамаджите!” — “Кто это такой, кого даже птицы славят? Я даю себя жарить и съедать каждый день, чтоб иметь возможность ежедневно раздавать милостыню, а меня, однако, ни одна птица не славит!”

Он тотчас же приказал поймать птиц и посадить их в клетку. Приказание было исполнено, и клетка повешена во дворце. Раджа разложил перед птицами всевозможный корм, но птицы тоскливо поникли белоснежными головами и пропели: “Хвала Бикрамаджите! Он кормил нас чистым жемчугом!”.

Раджа Каран не хотел, чтоб кто-нибудь оказался щедрее его, и послал за жемчугом но гордые птицы презрительно отвернулись.

— Это еще что такое! — гневно воскликнул раджа,—разве Бикрамаджита щедрее меня? Тогда поднялась самка и гордо сказала:

— Ты называешь себя раджою, а какой ты раджа? Раджа не сажает в тюрьму невинных. Раджа не ведет войны с женщинами. Будь Бикрамаджита здесь, он во что бы то ни стало освободил меня!

— Так лети же на свободу, строптивое созданье! — промолвил Каран, открывая клетку. Ему не хотелось уступить в великодушии Бикрамаджите.

И птица взмахнула широкими крыльями, полетела обратно к Бикрамаджите и сообщила радже, что милый супруг ее томится в плену у грозного раджи Карана.

Бикрамаджита, великодушный из раджей, тотчас же решил освободить несчастную птицу, но он знал, что просьбами не уговорить упрямого Карана. Он решил действовать хитростью. С этой целью он уговорил птицу вернуться к супругу и там ждать его, а сам нарядился слугою и отправился в государство раджи Карана.

Там он под именем Бикру поступил на службу к царю и стал наравне с другими носить корзины с золотою казною.

Скоро он убедился, что тут кроется какая-то тайна, и стал следить за раджою. Однажды, спрятавшись в засаду, он видел, как раджа Каран входил в домик факира, видел, как он погружался в кипящее масло, как он шипел там и зарумянивался; видел, как голодный факир набросился на жаркое и обгладывал косточки, а затем видел, как тот же раджа Каран жив и невредим спускался с холма со своей драгоценной Ношей.

Тут он сразу сообразил, что ему следует делать. На следующий день он встал с зарею, взял кухонный нож, сделал себе несколько глубоких надрезов, затем взял перцу, соли, разных пряностей, толченых гранатовых зерен и гороховой муки; замесил из этого род сои и усердно натерся ею по всем направлениям, несмотря на жгучую боль. В таком виде незаметно прокрался он в домик факира и улегся на приготовленную сковороду. Факир еще спал, но шипение и потрескивание жаркого скоро разбудило его. Он стянулся и повел носом: “О, боги! Как необыкновенно вкусно пахнет сегодня раджа!”

Действительно, запах был так соблазните, что факир не мог дождаться, когда жаркое зарумянится, и накинулся на него с такою жадностью, словно век ничего не ел. И немудрено: после пресной пищи, к которой привык факир, раджа под приправою показался ему чем-то совсем необыкновенным. Он чисто-чисто обглодал и обсосал все косточки, и, пожалуй, готов был бы съесть и их, да побоялся убить курочку с золотыми яйцами! Когда все было готово, а раджа вновь здрав и невредим встал перед ним, факир нежно посмотрел на него:

— Что за пир устроил ты мне сегодня! Что за запах, что за вкус! Как это ты ухитрился? Объясни, я дам тебе все, что пожелаешь.

Бикру объяснил, как было дело, и обещал еще раз проделать то же, если факир отдаст ему свой старый халат.

— Видишь ли, особого удовольствия, право, нет в том, чтоб жариться! А мне еще вдобавок приходится таскать на себе по десять пудов золота. Отдай мне халат, я и сам сумею его трясти.

Факир согласился, и Бикру ушел, унося с собою халат.

Тем временем раджа Каран не спеша подымался по холму. Каково же было его удивление, когда, войдя в домик факира, он нашел огонь потушенным, сковороду опрокинутой, а самого факира как всегда погруженного в благочестие, но ничуть не голодного.

— Что тут такое?—прогремел раджа.

— А?.. Кто тут?—спросил кротко факир. Он был всегда близорук, а тут его еще клонило ко сну после сытного обеда.

— Кто? Да это я, раджа Каран, пришел, чтоб сжариться! Тебе разве не нужен завтрак сегодня?

— Я уже завтракал!—и факир вздохнул с сожалением.—Ты страшно был вкусен сегодня... право, с приправой куда лучше.

— С какой приправой? Я век свой ничем не приправлялся, ты, верно, кого-нибудь другого съел!

— А ведь, пожалуй, что так,—сонно пробормотал факир,—я и сам, было, думал... не может быть... чтоб одна приправа... так...— Дальше нельзя было разобрать: факир уже храпел.

— Эй, ты!—кричал раджа, яростно тормоша факира.—Ешь и меня!

— Не могу!—бормотал удовлетворенный факир.—Никак не могу! Ни чуточки... нет... нет, благодарю!

— Так давай мне золото! — ревел раджа Каран.—Ты обязан его дать: я свое условие готов выполнить!

— Право, жаль... не могу... тот черт, тот другой... убежал с халатом!

Раджа Каран в отчаянии пошел домой и приказал царскому казначею выдать ему требуемое количество золота, после чего, по-обыкновению, сел за трапезу.

Прошел день, другой, раджа по-прежнему раздавал золото и обедал, но сердце его было печально и взор темнее ночи.

Настал, наконец, третий день; на террасу явился царский казначей, бледный и трепещущий и пал ниц перед раджою.

— О, государь! Будь милостив! Нет ни одной пылинки золота во всем государстве.

Тогда раджа медленно встал и заперся в своей опочивальне, а толпа, прождав несколько часов у закрытых ворот дворца, разошлась по домам, громко негодуя, что как не совестно обманывать так честной народ!

На следующий день раджа Каран заметно осунулся, но твердо решил не нарушать своей клятвы. Напрасно уговаривал его Бикру вкусить чего-нибудь, раджа печально покачал головой и отвернулся лицом к стене.

Тогда Бикру или Бикрамаджита вынес волшебный халат и, потряхивая им перед царем, сказал:

— Возьми свое золото, друг мой, а лучше всего возьми себе халат, только отпусти на свободу ту птицу, что ты держишь в неволе.

Пораженный раджа тотчас же приказал выпустить птиц, и они взвились и понеслись к родному озеру Мансарабор, и долго звучала в воздухе их радостная песнь: “Хвала тебе Бикрамаджита! Хвала тебе, великодушнейший из раджей!”

А раджа Каран задумчиво понурил голову и подумал про себя: “Правы божественные птицы! Не равняться мне с Бикрамаджитою. Я давал себя жарить ради золота и собственного обеда, а он решился собственноручно нашпиковать себя, чтобы вернуть свободу одной единственной птице

Индийская свадьба: Клянемся быть вместе ...

Леонид Свердлов
Вокруг света 7/87

Свадебные обряды Индии отличаются четкой традиционностью — это означает, что они остались почти такими же, как и тысячелетия назад. Сразу подчеркну то существенное, чем индийский брак отличается от всех остальных. В других странах обычно юноша выбирает девушку, нередко встречается и обратная ситуация. В Индии же брак полностью зависит от решения родителей жениха. Они подыскивают подходящую невесту для своего сына и договариваются с ее родителями о будущем брачном союзе. От девушки мало что зависит: в конце концов, родители могут просто приказать ей выйти замуж даже за малознакомого юношу, и она обязана повиноваться. Именно поэтому индийскую матримониальную систему называют “браком по предварительной договоренности”.


Муж и жена, связанные одним узлом

Я прожил в Индии полтора года и побывал в различных штатах. Видел немало свадебных обрядов — разных и по количеству приглашенных людей, и по затраченным средствам. Здесь же мне хотелось бы рассказать не о конкретной свадьбе, а дать общую картину (разумеется, неполную) индийских обрядов, связанных со вступлением людей в брак.

В Западной Бенгалии после предварительной договоренности между родителями организуются две встречи молодых, называемые “ашир-вад” — “благословение”,— сначала в доме невесты, а затем в доме жениха. Молодые при этом получают подарки от родителей и родственников, а также одаривают друг друга.

В день свадьбы жениху и невесте не разрешается ничего есть вплоть до начала церемонии бракосочетания. В доме жениха девушки из числа родственниц исполняют свадебные танцы и песни. Затем совершается небольшой, но важный ритуал под названием “гайе холуд” — обряд восхваления желтого цвета, который у индийцев ассоциируется с цветом солнца и служит символом верности. Церемония “гайе холуд” очень напоминает праздник красок “холи”, с той лишь разницей, что краска здесь одна — желтая. Сначала все присутствующие красят себе лбы, а потом обсыпают друг друга желтым порошком.

После “гайе холуд” отец жениха торжественным голосом перечисляет имена усопших родственников этой семьи, как бы призывая их в свидетели и сообщая духам предков, что их потомок женится. Затем все участники церемонии направляются к дому невесты, где церемония “гайе холуд” повторяется.

Собственно свадьбу играют, как правило, вечером — и обязательно в доме невесты, куда в урочный час прибывает жених в сопровождении родственников и друзей. К этому моменту уже готов маленький храм, специально построенный для совершения обряда. Он покрыт тентом, украшен по углам четырьмя пальмами и убран множеством душистых цветов, в основном желтого цвета. Жених становится на плоский камень и ждет, когда несколько человек вынесут в деревянном паланкине невесту — в богатом, обычно ярко-красном сари, со множеством украшений. Семь раз носильщики обходят вокруг жениха, а затем, остановившись, просят молодых взглянуть друг другу в глаза. Взгляд этот называется “шубхо дришти” — самый первый взгляд.

Вся свадебная процессия движется потом к тому месту, где священник, произнеся молитву и выслушав клятву молодых, соединит руки новобрачных гирляндой цветов. Жених в этот момент нанесет красную краску на лоб и пробор своей невесты: теперь они уже муж и жена. Затем все отправляются праздновать в помещение, называемое “бозарган”, где устраивается целое представление с танцами и песнями. Веселье длится всю ночь, а утром гости покидают дом молодой жены, уводя ее в дом мужа, где молодых также ждут подарки и благословение. В этот день никаких церемоний не происходит: все отдыхают. И только на следующий день в доме мужа принимают родственников жены с подарками, устраивают для них обед и развлечения.

В принципе все индийские свадьбы в обеспеченных семьях очень дорогие. Они обходятся от пяти тысяч до двадцати тысяч рупий, в зависимости от материального положения родителей. Но в штате Пенджаб свадьба — особенно дорогостоящее предприятие: во-первых, за невестой полагается большое приданое, а во-вторых, родители молодых стараются перещеголять друг друга и блеснуть щедростью и богатством.

Обычно между помолвкой, во время которой жених надевает невесте на палец обручальное кольцо, и свадьбой проходят один-два очень напряженных месяца. В эти дни родители невесты собирают приданое дочери:

множество сари на все случаи жизни, другую одежду, украшения, кухонную утварь... Два дня до свадьбы невеста никуда не выходит. Дом ее украшают фольгой, гирляндами цветов и разноцветных лампочек.

Наконец наступает день свадьбы, на которую собирают до 700—800 гостей. Родители невесты должны обеспечить их угощением и жильем. Невесту одевают в ярко-красное сари, на руках у нее обязательно ярко-красные браслеты, означающие, что девушка выходит замуж. Она будет носить эти браслеты, по крайней мере, еще месяц после свадьбы.

Вечером невесту выводят на открытую площадку перед домом, где она терпеливо дожидается прибытия жениха. Пенджабские девушки считаются очень скромными и застенчивыми. Это подчеркивается тем, что лицо невесты наполовину прикрыто сари. Наконец верхом на лошади прибывает жених — его одежда расшита золотым шитьем, он подпоясан огненным кушаком, на голове яркий тюрбан. Позади на разукрашенной лошади скачет дружка — “маленький жених” в таком же наряде.

Эту процессию обычно сопровождают музыканты. Поскольку гости веселятся, поют и танцуют прямо на дороге, то всем прохожим без объяснений понятно, что происходит на этой улице. Встретив жениха у ворот, родители невесты ведут его к новобрачной, и молодые обмениваются гирляндами цветов — это, собственно, и означает венчание.

После ужина молодых ведут в “веди” — маленький храм, сооруженный из пяти бамбуковых палок, покрытых тентом. В центре его горит огонь. Один конец сари невесты привязан к кушаку жениха, что должно означать их союз и привязанность друг к другу. Молодых сажают возле огня. Затем молодые должны подняться, взяться за руки и обойти вокруг огня семь раз.

Вот теперь они уже супруги. По возвращении в дом невесты молодого мужа с шутками и прибаутками укладывают спать в отдельной комнате, а жена остается в своей девической спальне. Родственники мужа отправляются ночевать к себе домой. Утром молодую жену все в том же свадебном наряде уводят в дом мужа. Теперь молодая жена придет в дом родителей в гости только через месяц — нанесет “первый визит”.

Во многих районах Южной Индии церемонии обручения не существует. Родители жениха и невесты не спешат объявить о дне свадьбы, а первым делом изучают гороскопы молодых. Только в том случае, если звездные предначертания совпадут, родители невесты приглашают будущих свойственников на смотрины.

Наконец начинаются торжественные приготовления. За четыре дня до свадьбы съезжаются все родственники невесты. Во дворе ее дома воздвигают особый навес — пандал, украшенный цветами, гирляндами из кокосов и бананов, разноцветными огнями.

В центре пандала устанавливают большую чашу, до краев наполненную рисом, поверх которого лежит цветок кокосовой пальмы,— все вместе это символизирует счастье. Вокруг чаши зажигают огни. Однако церемония начинается не в пандале, а в храме, присутствует на ней только невеста, до жениха очередь еще не дошла. В половине седьмого утра девушку, одетую в свадебное сари, ведут в храм. Там невеста бросает на пол четыре кокосовых ореха, раздает милостыню беднякам, а затем возвращается домой.

Жениха встречают только отец и дядя невесты. Ни одна женщина из дома не должна попасться на пути будущего мужа. У самых ворот жениха встречает младший брат невесты, моет ему ноги и целует его. Это означает, что будущие зять и шурин породнились.

Жениха проводят в пандал и сажают возле чаши с рисом. Появляется невеста в сопровождении матери, родственников и друзей. Жених встает, под звуки свадебной мелодии невеста медленно надевает ему на шею цветочную гирлянду и получает от будущего мужа такую же. Затем молодые обмениваются кольцами, и жених дарит невесте золотую цепочку, которую она отныне будет носить до конца своих дней.

Женщины на юге не выкрашивают пробор и не ставят на лбу знак замужества. Для них таким знаком служит золотая цепочка. Снять ее — плохое предзнаменование.

Вечером молодых уводят в отведенную для них комнату, где Мужу вручают стакан с молоком и оставляют одного, а молодую жену уводят к гостям. Начинается праздничный ужин. после которого все гости со стороны жениха уходят домой, а невеста возвращается в комнату к мужу. Наутро он увозит ее в свадебное путешествие.

А теперь о самой дешевой в мире свадьбе, которая обходится в 1 рупию и 25 пайсов (примерно 16 копеек). На самом севере страны живет племя нандхари. Свадьбу здесь празднуют исключительно просто, даже аскетично. Приданое, подарки, любая демонстрация богатства, хвастовство обеспеченностыо категорически запрещены. Одиночных свадеб у нандхари не бывает. Несколько раз в году устраиваются коллективные торжества, в которых принимают участие 30—50 пар новобрачных.

Зачастую это происходит вблизи маленьких деревень, и для того, чтобы вместить всех многочисленных родственников и просто гостей, жители строят целый городок из палаток и шалашей. Ритуал венчания начинается рано утром под открытым небом. Женихи и невесты с ног до головы одеты в белое. Девушкам из украшений разрешено надеть на шею только гирлянду из белых цветов. Сначала выходят женихи. Они торжественно рассаживаются на циновках из рисовой соломы. Затем подходят невесты, разумеется, каждая к своему суженому. Впрочем, бывает и так, что девушка не помнит или не уверена в том, ее ли это избранник, и тогда на помощь приходит чудо техники — фотография. (Бедные девушки, которые выходили замуж до изобретения фото!) Невесты надевают на женихов белые гирлянды и садятся по левую сторону от своих будущих мужей. При этом невозможно определить степень обеспеченности невесты — все равны.

Священнослужитель поочередно подходит к парам и наливает “святую” воду в пригоршню каждой невесте и каждому жениху. Молодые должны сразу же ее выпить. Затем священник разжигает огонь и произносит молитвы, время от времени подливая масло — делает он это специальной ложечкой, выполненной в виде небольшого челнока.

Затем все пары поднимаются, и женихи привязывают концы своих кушаков к концам шарфов невест. В этот узел жених обязан вложить плату за свадьбу — так сказать, свадебный взнос. По традиции он равен 1 рупии 25 пайсам. Разрешается, правда, его увеличить до 13 рупий, но ни пайсой больше, иначе это будет расценено как предосудительное мотовство. Связавшись, пары образуют круг и начинают медленно двигаться в обход огня. Они должны совершить пять полных кругов, после чего священнослужитель благословит молодых. Он призывает бога ниспослать милость новобрачным и желает им долгой и счастливой супружеской жизни.

Далее все пары расходятся по своим местам, садятся в том же порядке, как и в начале церемонии, а священник обходит их, развязывая концы шарфов и вынимая спрятанные деньги. Все собранные деньги передаются главным распорядителям, на них покупают пищу для участников церемонии и гостей. Обычно обед устраивается чрезвычайно скромный, состоящий из сластей и фруктов.

По окончании свадьбы невеста отправляется в дом мужа, не неся с собой ни приданого, ни подарков. В этом доме она должна прожить не менее недели, и только потом ей будет дозволено нанести визит родителям.

В Индии существует красивая легенда о муже и жене, которые были идеальной парой во всех отношениях:

ни он, ни она никогда в жизни не взглянули на кого-либо другого. Жили супруги дружно и счастливо и умерли в один день. В тот же вечер недалеко от Полярной звезды взошла новая звезда Анадурата — в честь счастливой семейной пары. Вот эту звезду и показывает в день свадьбы жених своей невесте, как бы призывая ее следовать примеру тех счастливых влюбленных.

Вот краткий очерк нескольких свадебных обрядов в их традиционном виде. Разумеется, на самом деле их очень много, различные обряды можно встретить и в пределах одного штата, и в пределах города, и даже общины, но важно отметить то общее, что присуще абсолютно всем индийским свадьбам. Прежде всего это огонь, олицетворяющий присутствие самого бога: все клятвы благочестия даются при нем. Другая особенность — многочисленность. На любую свадьбу, какой бы бедной она ни была, приглашают огромное количество людей.

И еще несколько слов — об украшениях. Ювелирные изделия — это не столько признаки роскоши, сколько важная дань символике. Для такого торжественного события, как свадьба, обычно готовят известное количество специальных изделий, которые вручают как невесте, так и жениху. Например, для невесты делают брачное ожерелье — “тали”, или “мангель-сутра”, которое во время свадебной церемонии жених надевает суженой на шею. Отныне женщина будет носить “тали” всю жизнь (если только не овдовеет). Вручение браслета во многих районах страны связывается со вступлением в родственные, братские и сестринские, отношения.

Индийская семья многочисленна. Она зачастую состоит из родителей, их женатых сыновей с женами и детьми, неженатых сыновей и незамужних дочерей — порой в доме живет до шестидесяти человек. Традиция отдает невестку в полную власть свекрови, а если девушка выходит замуж за младшего в семье, то на нее распространяется и власть старших невесток. Только воспитанная с детства сдержанность помогает свекрови подавить ревнивую неприязнь к жене сына и не очень обижать ее.

Мужчины отдают родителям весь свой заработок, и хозяйка дома определяет, на что и как надо тратить деньги. Если свекровь не балует невестку подарками, последняя должна обходиться теми вещами, что привезла из родного дома или получила в подарок на свадьбу. Если свекровь не считает нужным привлекать невестку к обсуждению бюджета семьи, к вопросам воспитания и обучения детей и решению других проблем, невестка будет жить как бесплатная прислуга, проводя свои дни у очага, детской кровати, за стиркой, мытьем посуды, полностью лишенная права голоса. Найдет родня мужа нужным отослать детей к каким-нибудь родственникам — отошлют. Найдут нужным взять для мужа вторую жену — возьмут.

К счастью, тяжелые отношения в индийской семье — скорее исключение из правил. Кроткие, работящие, терпеливые невестки, особенно те, кто “сумел” родить сына, довольно быстро вписываются в семейный круг. Ступенью ниже стоят те, кто рожает девочек. Но поскольку в Индии принято иметь много детей, то с годами появляются и мальчики, и девочки, и женщина-мать занимает в семье прочное место.

Дети в семьях растут в атмосфере доброжелательности. Первые слова, которые они слышат, призывают к доброму отношению ко всему живому. “Не раздави муравья, не ударь собаку, козу, теленка, не наступи на ящерицу, не бросай камней в птиц, не разоряй гнезд, не приноси никому вреда” — эти правила со временем принимают новую форму: “Не обижай младших и слабых, уважай старших, не подними нескромного взгляда на девушку, не оскорби нечистой мыслью женщину, будь верен семье, будь добр к детям”.

Для индийцев характерна естественность — здесь не увидишь в семейном кругу вызывающее поведение, кокетство. Женщина до такой степени прочно замыкает кольцо своего внутреннего мира вокруг мужа, его жизни, его интересов, что для нее просто перестают существовать все другие мужчины.

Иностранцы, неглубоко знающие Индию и ее народ, часто удивляются “неконтактности” здешних женщин, которые вроде бы совсем не реагируют на присутствие незнакомых мужчин. Они любят красиво одеваться — для мужа. Холят свою кожу, убирают волосы, сурьмят веки, выкрашивают красной краской пробор в волосах, надевают украшения — для мужа. Учатся петь и танцевать — для мужа. И если муж жив и здоров, если он предан семье — а это правило, исключения из которого очень редки,— женщина счастлива, она ничего больше и не желает.

При всем различии свадебных церемоний в разных штатах и уголках страны есть и общее. Очень похожи всюду слова торжественной клятвы, которую произносят юноша и девушка, вступая в брак:

“Клянемся быть вместе и в горе, и в счастье — до того дня, когда смерть разлучит нас...

Обращение

Дамы и господа! Электронные книги представленные в библиотеке, предназначены только для ознакомления.Качественные электронные и бумажные книги можно приобрести в специализированных электронных библиотеках и книжных магазинах. Если Вы обладаете правами на какой-либо текст и не согласны с его размещением на сайте, пожалуйста, напишите нам.

Меню

Меню

Меню

Книги о ремонте

Полезные советы