Тесты

Тема

Общяя психология


Содержание


		2. ПРОДОЛЖЕНИЕ В ЛАБОРАТОРИИ
 
   Что в руки взять нельзя - того для вас и нет,
   С чем несогласны вы - то ложь одна и бред,
   Что вы не взвесили - за вздор считать должны,
   Что не чеканили - в том будто нет цены.
   Гете
 
   В предыдущей главе я допустил поэтическую вольность. Умолчал  о  том,
что по аквариумным наблюдениям я уже знал, как ожесточенно борются с се-
бе подобными яркие коралловые рыбы, и что у меня уже сложилось предвари-
тельное представление о биологическом значении этой борьбы. Во Флориду я
поехал, чтобы проверить свою гипотезу. Если бы факты противоречили ей, -
я был готов сразу же выбросить ее за борт. Или, лучше сказать, был готов
выплюнуть ее в море через дыхательную  трубку:  ведь  трудно  что-нибудь
выбросить за борт, когда плаваешь под водой. А вообще - нет  лучшей  за-
рядки для исследователя, чем каждое утро перед  завтраком  перетряхивать
свою любимую гипотезу. Молодость сохраняет.
   Когда я, за несколько лет до того, начал изучать в аквариуме  красоч-
ных рыб с коралловых рифов, меня влекла не только  эстетическая  радость
от их чарующей красоты - влекло и чутье  на  интересные  биологические
проблемы. Прежде всего напрашивался вопрос: для чего же все-таки эти ры-
бы такие яркие?
   Когда биолог ставит вопрос в такой форме - для чего? - он вовсе  не
стремится постичь глубочайший смысл мироздания вообще и рассматриваемого
явления в частности: постановка вопроса гораздо скромнее - он  хотел  бы
узнать нечто совсем простое, что в принципе всегда поддается  исследова-
нию. С тех пор как, благодаря Чарлзу Дарвину, мы знаем  об  историческом
становлении органического мира - и даже кое-что о его причинах, - вопрос
для чего? означает для нас нечто вполне определенное. А  именно  -  мы
знаем, что причиной изменения формы органа является его функция.  Лучшее
- всегда враг хорошего. Если незначительное,  само  по  себе  случайное,
наследственное изменение делает какой-либо орган хоть  немного  лучше  и
эффективнее, то носитель этого признака и его потомки  составляют  своим
не столь одаренным сородичам такую конкуренцию, которой те выдержать  не
могут. Раньше или позже они исчезают с лица Земли. Этот вездесущий  про-
цесс называется естественным отбором. Отбор - это один из  двух  великих
конструкторов эволюции; второй из них - предоставляющий материал для от-
бора - это изменчивость, или мутация, существование которой Дарвин с ге-
ниальной прозорливостью постулировал в то время, когда ее  существование
еще не было доказано.
   Все великое множество сложных и целесообразных конструкций животных и
растений всевозможнейших видов обязано своим  возникновением  терпеливой
работе Изменчивости и Отбора за многие миллионы лет. В этом мы  убеждены
теперь больше, чем сам Дарвин, и - как мы вскоре увидим - с большим  ос-
нованием. Некоторых может разочаровать, что все многообразие форм  жизни
- чья гармоническая соразмерность вызывает наше благоговение, а  красота
восхищает эстетическое чувство - появилось таким прозаическим  и,  глав-
ное, причинно-обусловленным путем. Но естествоиспытатель не устает  вос-
хищаться именно тем, что Природа создает все свои высокие ценности,  ни-
когда не нарушая собственных законов.
   Наш вопрос для чего? может иметь разумный ответ лишь в том  случае,
если оба великих конструктора работали вместе, как мы упомянули выше. Он
равнозначен вопросу о функции, служащей сохранению вида. Когда  на  воп-
рос: Для чего у кошек острые кривые когти? - мы отвечаем:  Чтобы  ло-
вить мышей - это вовсе не говорит о нашей приверженности к метафизичес-
кой телеологии, а означает лишь то, что ловля мышей является специальной
функцией, важность которой для сохранения вида выработала у  всех  кошек
именно такую форму когтей. Тот же вопрос не может найти разумного  отве-
та, если изменчивость, действуя сама по себе, приводит к чисто случай-
 
 
   1 Телеология - идеалистическое учение, приписывающее процессам и  яв-
лениям природы цели, которые или  устанавливаются  Богом,  или  являются
внутренними причинами природы. - Здесь и далее примечания переводчика.
 
 
   ным результатам. Если, например, у кур или других одомашненных живот-
ных, которых человек защищает, исключая естественный отбор  по  окраске,
можно встретить всевозможные пестрые  и  пятнистые  расцветки,  -  здесь
бессмысленно спрашивать, для чего эти животные окрашены именно так, а не
иначе. Но если мы  встречаем  в  природе  высокоспециализированные  пра-
вильные образования, крайне маловероятные как раз из-за их  соразмернос-
ти, - как, например, сложная структура птичьего пера  или  какого-нибудь
инстинктивного способа поведения, - случайность их  возникновения  можно
исключить. Здесь мы должны задаться вопросом, какое селекционное  давле-
ние привело к появлению этих образований, иными словами - для  чего  они
нужны. Задавая этот вопрос, мы вправе надеяться на разумный ответ, пото-
му что уже получали такие ответы довольно часто, а при достаточном усер-
дии вопрошавших - почти всегда. И тут ничего не меняют те немногие  иск-
лючения, когда исследования не дали - или пока еще не дали -  ответа  на
этот важнейший из всех биологических вопросов.  Зачем,  например,  нужна
моллюскам изумительная форма и расцветка раковин? Ведь их  сородичи  все
равно не смогли бы их увидеть своими слабыми глазами, даже если  бы  они
не были спрятаны - как часто бывает - складками мантии, да еще и  укрыты
темнотой морских глубин.
   Кричаще яркие краски коралловых рыб требуют объяснения.  Какая  видо-
сохраняющая функция вызвала их появление?
   Я купил самых ярких рыбок, каких только мог найти, а для сравнения  -
несколько видов менее ярких, в том числе и простой маскировочной  окрас-
ки. Тут  я  сделал  неожиданное  открытие:  у  подавляющего  большинства
действительно ярких коралловых рыб - плакатной, или флаговой,  расц-
ветки - совершенно невозможно держать в небольшом аквариуме больше одной
особи каждого вида. Стоило поместить в аквариум несколько  рыбок  одного
вида, как вскоре, после яростных баталий, в живых оставалась лишь  самая
сильная. Сильнейшее впечатление произвело на меня во Флориде  повторение
в открытом море все той же картины, какая регулярно наблюдалась  в  моем
аквариуме после завершения смертельной борьбы: одна  рыба  некоего  вида
мирно уживается с рыбами других видов, столь же ярких, но других расцве-
ток, - причем из всех остальных видов тоже присутствует только  одна.  У
небольшого мола, неподалеку от моей квартиры, милейшим образом уживались
один красавчик, один черный ангел и одна глазчатая бабочка. Мирная
совместная жизнь двух особей одного и того же вида  плакатной  расцветки
возможна лишь у тех рыб, которые живут в устойчивом  браке,  как  многие
птицы. Такие брачные пары я наблюдал в  естественных  условиях  у  синих
ангелов и у красавчиков, а в аквариуме - у коричневых и у беложелтых
бабочек. Супруги в таких парах поистине неразлучны, причем  интересно,
что по отношению к другим сородичам они проявляют еще  большую  враждеб-
ность, нежели одинокие экземпляры их вида. Почему это так, мы разберемся
позже.
   В открытом море принцип два сапога - не пара  осуществляется  беск-
ровно: побежденный бежит с территории победителя, а тот вскоре прекраща-
ет преследование. Но в аквариуме, где бежать  некуда,  победитель  часто
сразу же добивает побежденного. По меньшей мере он занимает весь бассейн
как собственное владение и в дальнейшем настолько изводит остальных пос-
тоянными нападениями, что те растут гораздо медленнее, его  преимущество
становится все значительнее - и так до трагического исхода.
   Чтобы наблюдать нормальное взаимное поведение владельцев  собственных
участков, нужно иметь достаточно большой бассейн,  где  могли  бы  умес-
титься территории хотя бы двух особей изучаемого вида. Потому мы постро-
или аквариум длиной в 2,5 метра, который вмещал больше двух тонн воды  и
давал маленьким рыбкам, живущим в прибрежной зоне, место для  нескольких
территорий.
   Молодь у плакатно окрашенных видов почти всегда еще ярче, еще  привя-
занное к месту обитания и еще яростнее взрослых рыб, так что на этих ми-
ниатюрных рыбках можно хорошо наблюдать изучаемые явления в сравнительно
малом пространстве.
   Итак, в этот аквариум были запущены рыбешки - длиной от двух до четы-
рех сантиметров - следующих видов: 7 разных видов  рыб-бабочек,  2  вида
рыб-ангелов, 8 видов группы демуазель (группа помацентров,  к  которой
принадлежат звездники и красавчики), 2 вида спинорогов, 3 вида губа-
нов, 1 вид рыбы-доктора и несколько других, не ярких и не  агрессивных
видов, как кузовки, шары и т.п. Таким образом, в аквариуме оказалось
примерно 25 видов плакатно окрашенных рыб, в среднем по 4 рыбки  каждого
вида, - из некоторых видов больше, из других всего по одной, -  а  всего
больше 100 особей. Рыбки сохранились наилучшим образом,  почти  без  по-
терь, прижились, воспрянули духом и - в полном соответствии с программой
- начали драться.
   И тогда представилась замечательная возможность  кое-что  подсчитать.
Если представителю точного естествознания удается  что-нибудь  подсчи-
тать или измерить, он всегда испытывает радость, которую  непосвященному
подчас трудно понять. Ужель Природа, вся, для вас - объект подсчета? -
так спрашивает Фридрих Шиллер озабоченного измерениями ученого. Я должен
признаться поэту, что сам я знал бы о  сущности  внутривидовой  агрессии
почти столько же, если бы и не производил своих подсчетов. Но мое выска-
зывание о том, что я знаю, было бы гораздо менее доказательным, если  бы
мне пришлось облечь его в одни лишь слова: Яркие коралловые рыбы кусают
почти исключительно своих сородичей. Как раз укусы мы и подсчитали -  и
получили следующий результат:
   для каждой рыбки, живущей в аквариуме, вероятность  случайно  напасть
на одну из трех своих среди 96 других рыбок равна  3:96.  Однако,  коли-
чество укусов, нанесенных сородичам, относится к  количеству  межвидовых
укусов примерно как 85:15. И даже это малое последнее число (15) не  от-
ражает подлинной картины, т. к. соответствующие нападения относятся поч-
ти исключительно на счет демуазелей. Они почти постоянно сидят в своих
норках, почти невидимые снаружи, и яростно атакуют каждую рыбу,  которая
приближается к их убежищу. В свободной воде и они игнорируют любую  рыбу
другого вида. Если исключить эту группу из описанного опыта  -  что  мы,
кстати, и сделали, - то получаются еще более впечатляющие цифры.
 
 
 
   Другая часть нападений на рыб чужого вида была  виною  тех  немногих,
которые не имели сородичей во всем аквариуме и потому были вынуждены вы-
мещать свою здоровую злость на других объектах. Однако выбор этих объек-
тов столь же убедительно подтверждал  правильность  моих  предположений,
как и точные цифры. Например, там  была  одна-единственная  рыба-бабочка
неизвестного нам вида, которая и по форме, и по рисунку настолько  точно
занимала среднее положение между бело-желтым и бело-черным  видами,  что
мы сразу же окрестили ее бело-черно-желтой. И она,  очевидно,  полностью
разделяла наше мнение о ее систематическом положении, т. к. делила  свои
атаки почти поровну между представителями этих видов. Мы ни разу не  ви-
дели, чтобы она укусила рыбку какого-нибудь третьего вида. Пожалуй,  еще
интереснее вел себя синий спинорог - тоже единственный у нас, -  который
по-латыни называется черный одонус.
   Зоолог, давший такое название, мог  видеть  лишь  обесцвеченный  труп
этой рыбы в формалине, потому что живая она не черная, а  ярко-синяя,  с
нежным оттенком фиолетового и розового,  особенно  по  краям  плавников.
Когда у фирмы Андреас Вернер появилась партия этих рыбок - я с  самого
начала купил только одну; битвы, которые они затевали уже в бассейне ма-
газина, позволяли предвидеть, что мой большой аквариум окажется  слишком
мал для двух шестисантиметровых молодцов этой породы. За неимением соро-
дичей, мой синий спинорог первое время вел себя довольно мирно,  хотя  и
раздал несколько укусов, многозначительным  образом  разделив  их  между
представителями двух совершенно разных видов. Во-первых, он  преследовал
так называемых синих чертей, - близких родственников бо  Грэгори,  -
похожих на него великолепной синей окраской, а  во-вторых  -  обеих  рыб
другого вида спинорогов, так называемых рыб Пикассо. Как видно из  лю-
бительского названия этой рыбки, она расцвечена чрезвычайно ярко и  при-
чудливо, так что в этом смысле не имеет ничего общего с  синим  спиноро-
гом. Но - весьма похожа на него по форме. Когда через несколько  месяцев
сильнейшая из двух Пикассо отправила слабейшую в рыбий мир иной -  в
формалин, - между оставшейся и синим спинорогом возникло острое соперни-
чество. Агрессивность последнего по  отношению  к  Пикассо  несомненно
усиливалась и тем обстоятельством, что за это время синие  черти  успели
сменить ярко-синюю юношескую окраску на взрослую сизую, и поэтому  разд-
ражали его меньше. И, в конце концов, наш синий ту Пикассо  погубил.
Я мог бы привести еще много примеров, когда из  нескольких  рыб,  взятых
для описанного выше эксперимента, в живых оставалась только одна. В  тех
случаях, когда спаривание соединяло две рыбьих души в одну,  -  в  живых
оставалась пара, как это было у коричневых и бело-желтых бабочек.  Из-
вестно великое множество случаев, когда животные, - не  только  рыбы,  -
которым за неимением сородичей приходилось переносить свою агрессивность
на другие объекты, выбирали при этом наиболее близких родственников  или
же виды, хотя бы похожие по окраске.
   Эти наблюдения в аквариуме и их обобщение  -  бесспорно  подтверждают
правило, установленное и моими наблюдениями в море: по отношению к своим
сородичам рыбы гораздо агрессивнее, чем по отношению к рыбам других  ви-
дов.
   Однако - как видно из поведения различных рыб на свободе,  описанного
в первой главе, - есть и значительное число видов, далеко не  столь  аг-
рессивных, как коралловые рыбы, которых я изучал в  своем  эксперименте.
Стоит представить себе разных рыб, неуживчивых и более или менее уживчи-
вых, - сразу же напрашивается мысль о тесной взаимосвязи между их окрас-
кой, агрессивностью и оседлостью. Среди рыб, которых я  наблюдал  в  ес-
тественных условиях, крайняя воинственность, сочетающаяся с оседлостью и
направленная против сородичей, встречается исключительно у тех  форм,  у
которых яркая окраска, наложенная крупными плакатными пятнами, обознача-
ет их видовую принадлежность уже на  значительном  расстоянии.  Как  уже
сказано, именно эта чрезвычайно характерная окраска и возбудила мое  лю-
бопытство, натолкнув на мысль о существовании некоей проблемы.
   Пресноводные рыбы тоже бывают очень красивыми, очень яркими,  в  этом
отношении многие из них ничуть не уступают  морским,  так  что  различие
здесь не в красоте - в другом. У большинства ярких пресноводных рыб осо-
бая прелесть их сказочной расцветки состоит в ее непостоянстве.  Пестрые
окуни, чья окраска определила их немецкое название,  лабиринтовые  рыбы,
многие из которых еще превосходят красочностью этих окуней, красно-зеле-
но-голубая колюшка и радужный горчак наших вод - как и великое множество
других рыб, известных у нас по домашним аквариумам, - все они  расцвечи-
вают свои наряды лишь тогда, когда распаляются любовью или духом борьбы.
У многих из них окраску можно использовать как индикатор настроения - ив
каждый данный момент определять, в какой мере в них спорят за главенство
агрессивность, сексуальное возбуждение и стремление к бегству. Как исче-
зает радуга, едва лишь облако закроет солнце, так гаснет все великолепие
этих рыб, едва спадет возбуждение, бывшее  его  причиной,  либо  уступит
место страху, который тотчас облекает рыбу в  неприметный  маскировочный
цвет. Иными словами, у всех этих рыб окраска является средством  выраже-
ния и появляется лишь тогда, когда нужна. Соответственно, у них  у  всех
молодь, а часто и самки, окрашена в маскировочные цвета.
   Иначе у агрессивных коралловых рыб. Их великолепное одеяние настолько
постоянно, будто нарисовано на теле. И дело не в том, что они неспособны
к изменению цвета; почти все они доказывают такую способность, отходя ко
сну, когда надевают ночную рубашку, расцветка которой самым  разительным
образом отличается от дневной.
   Но в течение дня, пока рыбы бодрствуют и активны, они сохраняют  свои
яркие плакатные цвета любой ценой. Побежденный, который  старается  уйти
от преследователя отчаянными зигзагами, расцвечен точно так  же,  как  и
торжествующий победитель. Они спускают свои опознавательные видовые фла-
ги не чаще, чем английские боевые корабли в  морских  романах  Форстера.
Даже в транспортном контейнере - где, право же, приходится  несладко,  -
даже погибая от болезней, они демонстрируют не-
 
   1 Цихлиды.
   изменное красочное великолепие; и даже после  смерти  оно  долго  еще
сохраняется, хотя в конце концов и угасает.
   Кроме того, у типичных плакатно-окрашенных коралловых рыб  не  только
оба пола имеют одинаковую расцветку, но и совсем крошечные детеныши  не-
сут на себе кричаще-яркие краски, причем - что поразительно - очень час-
то совсем иные, и еще более яркие, чем у взрослых рыб.
   И что уж совсем невероятно - у некоторых форм  яркими  бывают  только
дети. Например, упомянутые выше самоцвет и синий черт с наступлением
половой зрелости превращаются в тусклых сизо-серых рыб  с  бледно-желтым
хвостовым плавником.
   Распределением красок, наталкивающим на сравнение с  плакатом  (круп-
ные,  контрастные  пятна),  коралловые  рыбы  отличаются  не  только  от
большинства пресноводных, но и от всех вообще менее агрессивных и  менее
оседлых рыб. У этих нас восхищает тонкость цветовой гаммы, изящные нюан-
сы мягких пастельных тонов, прямо-таки  любовная  проработка  деталей.
Если смотреть на моих любимых красноротиков издали, то видишь просто зе-
леновато-серебристую, совсем неприметную рыбку, и  лишь  разглядывая  их
вблизи - благодаря бесстрашию этих любопытных созданий это легко и в ес-
тественных условиях - можно заметить золотистые и небесно-голубые иерог-
лифы, извилистой вязью покрывающие всю рыбу,  словно  изысканная  парча.
Без сомнения, этот рисунок тоже является сигналом, позволяющим  узнавать
свой вид, но он предназначен для того, чтобы его могли видеть вблизи со-
родичи, плывущие рядом. Точно так же,  вне  всяких  сомнений,  плакатные
краски территориально-агрессивных коралловых рыб приспособлены для того,
чтобы их можно было заметить и узнать на  возможно  большем  расстоянии.
Что узнавание своего вида вызывает у этих  животных  яростную  агрессив-
ность - это мы уже знаем.
   Многие люди - в том числе и те, кто в остальном понимает  природу,  -
считают странным и совершенно излишним, когда  мы,  биологи,  по  поводу
каждого пятна, которое видим на каком-нибудь животном,  тотчас  задаемся
вопросом - какую видосохраняющую функцию могло бы выполнять это пятно  и
какой естественный отбор мог бы привести к его появлению. Более того, мы
знаем из опыта, что очень многие ставят нам это в  вину  как  проявление
грубого материализма, слепого по отношению к ценностям и потому  достой-
ного всяческого осуждения. Однако оправдан каждый вопрос, на который су-
ществует разумный ответ, а ценность и красота любого явления природы ни-
коим образом не страдают, если нам удается понять, почему оно происходит
именно так, а не иначе. Радуга не стала менее прекрасной от того, что мы
узнали законы преломления света, благодаря которым она возникает.
   Восхитительная красота и правильность рисунков, расцветок и  движений
наших рыб могут вызвать у нас лишь еще большее восхищение, когда мы  уз-
наем, что они существенно важны для сохранения вида украшенных ими живых
существ. Как раз о великолепной боевой раскраске коралловых рыб мы знаем
уже вполне твердо, какую особую роль она выполняет: она вызывает у соро-
дича - и только у него - яростный порыв к защите своего участка, если он
находится на собственной территории, и устрашающе  предупреждает  его  о
боевой готовности хозяина, если он вторгся в  чужие  владения.  В  обеих
функциях это как две капли воды похоже на другое прекрасное явление при-
роды - на пение птиц; на песню соловья, красота которой поэта  к  твор-
честву влечет, как хорошо сказал Рингельнац. Как  расцветка  коралловой
рыбы, так и песня соловья служат для  того,  чтобы  издали  предупредить
своих сородичей - ибо обращаются только к ним, - что здешний участок уже
нашел себе крепкого и воинственного хозяина.
   Если проверять эту теорию,  сравнивая  боевое  поведение  плакатно  и
тускло расцвеченных рыб, находящихся в близком родстве, обитающих в  од-
ном и том же жизненном пространстве, то теория подтверждается полностью.
Особенно впечатляют те случаи, когда яркий и тусклый виды принадлежат  к
одному роду. Так, например, есть принадлежащая к группе демуазель рыба
простой поперечнополосатой окраски, которую американцы называют старший
сержант, - это мирная рыба, держащаяся в стаях. Ее собрат по роду абу-
дефдуф - роскошная бархатно-черная рыба с ярко-голубым полосчатым  узо-
ром на голове и передней части тела и с желтым, цвета  серы,  поперечным
поясом посреди туловища, - напротив, пожалуй самый свирепый вид из  всех
оседлых, с какими я познакомился за время изучения коралловых  рыб.  Наш
большой аквариум оказался слишком мал для двух крошечных деток этого ви-
да, длиной едва по 2,5 см. Одна из них застолбила весь аквариум,  дру-
гая влачила жалкое существование в левом верхнем переднем углу, за стру-
ей пузырьков от аэратора, которая прятала ее от глаз враждебного  собра-
та. Другой хороший пример дает сравнение рыб-бабочек. Единственный среди
них уживчивый вид, какой я знаю, в то же время имеет  и  единственную  в
своем роде расцветку, состоящую из деталей настолько мелких, что  харак-
терный рисунок можно различить лишь на очень малом расстоянии.
   Но наиболее примечательным является тот факт,  что  коралловые  рыбы,
которые в молодости расцвечены плакатно, а в зрелом возрасте  тускло,  -
демонстрируют такую же корреляцию между окраской и агрессивностью: в мо-
лодости они яростно защищают свою территорию, но с возрастом  становятся
несравненно более уживчивыми.
   Многие из них производят даже впечатление, что  им  необходимо  снять
боевую раскраску, чтобы вообще допустить мирное сближение разных  полов.
Это, несомненно, верно для одного из родов группы демуазель -  пестрых
рыбок, часто резкой черно-белой расцветки, - размножение которых в аква-
риуме я наблюдал несколько раз; ради нереста они меняют свою контрастную
окраску на тускло-серую, но тотчас же после нереста вновь поднимают свои
боевые знамена.
 
 
   

Обращение

Дамы и господа! Электронные книги представленные в библиотеке, предназначены только для ознакомления.Качественные электронные и бумажные книги можно приобрести в специализированных электронных библиотеках и книжных магазинах. Если Вы обладаете правами на какой-либо текст и не согласны с его размещением на сайте, пожалуйста, напишите нам.

Меню

Меню

Меню

Книги о ремонте

Полезные советы