Тесты

Тема

Общяя психология


Содержание


		8. АНОНИМНАЯ СТАЯ
 
   Осилить массу можно только массой
   Гете
 
   Первая из трех форм сообщества, которые мы хотим сравнить с  единени-
ем, построенном на личной дружбе и любви, - пожалуй, в качестве древнего
и мрачного фона, - это так называемая анонимная стая. Это  самая  частая
и, несомненно, самая примитивная форма сообщества, которая обнаруживает-
ся уже у многих беспозвоночных, например у каракатиц и у насекомых.  Од-
нако это вовсе не значит, что она не встречается у высших животных; даже
люди при определенных, подлинно страшных обстоятельствах могут впасть  в
состояние анонимной стаи, отступить в нее, как бывает при панике.
   Термином стая мы обозначаем не любые случайные скопления  отдельных
существ одного и того же вида, которые возникают, скажем, когда множест-
во мух или коршунов собираются на падали,  либо  когда  на  каком-нибудь
особенно благоприятном участке приливной зоны образуются сплошные  скоп-
ления улиток или актиний. Понятие стаи определятся  тем,  что  отдельные
особи некоторого вида реагируют друг на друга сближением, а  значит,  их
удерживают вместе какие-то поведенческие акты,  которые  одно  или  нес-
колько отдельных существ вызывают у других таких же.  Поэтому  для  стаи
характерно, что множество существ, тесно сомкнувшись, движутся  в  одном
направлении.
   Сплоченность анонимной стаи вызывает ряд вопросов физиологии  поведе-
ния. Они касаются не только функционирования органов  чувств  и  нервной
системы, создающих взаимопритяжение, позитивный таксис,  но  -  прежде
всего - и высокой избирательности этих реакций.
   Когда стадное существо любой ценой стремится быть в  непосредственной
близости ко множеству себе подобных и  лишь  в  исключительных,  крайних
случаях удовлетворяется в качестве эрзац-объектов животными другого вида
- это требует объяснения. Такое стремление может быть  врожденным,  как,
например, у многих уток, которые избирательно реагируют на цвет оперения
своего вида и летят следом; оно может зависеть и от индивидуального обу-
чения.
   Мы не сможем ответить на многие Почему? ,  возникающие  в  связи  с
объединением анонимной стаи, до тех пор, пока не решим проблему  Зачем?
, в том смысле, в каком рассматривали ее в начале книги. При постановке
этого вопроса мы сталкиваемся с парадоксом: так  легко  оказалось  найти
вполне убедительный ответ на бессмысленный с виду вопрос, для чего может
быть полезна вредная агрессия, о значении которой для сохранения  вида
мы знаем уже из 3-й главы; но, странным образом, очень  трудно  сказать,
для чего нужно объединение в громадные анонимные стаи,  какие  бывают  у
рыб, птиц и многих млекопитающих. Мы слишком привыкли видеть эти сообще-
ства; а поскольку мы сами тоже социальные существа - нам  слишком  легко
представить себе, что одинокая сельдь, одинокий скворец или бизон не мо-
гут чувствовать себя благополучно. Поэтому  вопрос  Зачем?  просто  не
приходит в голову. Однако правомочность такого вопроса тотчас становится
ясной, едва  мы  присмотримся  к  очевидным  недостаткам  крупных  стай:
большому количеству животных трудно найти корм, спрятаться невозможно (а
эту возможность естественный отбор в других случаях оценивает очень  вы-
соко), возрастает подверженность паразитам, и т.д., и т.п.
   Легко предположить, что одна сельдь, плывущая в океане сама по  себе,
или один вьюрок, самостоятельно улетающий по осени в свои скитания,  или
один лемминг, пытающийся в одиночку найти угодья побогаче при угрозе го-
лода, - они имели бы лучшие шансы на выживание. Плотные стаи, в  которых
держатся эти животные, просто-таки провоцируют их эксплуатацию хищника-
ми одного удара, вплоть до  Германского  акционерного  общества  рыбо-
ловства в Северном море. Мы знаем, что инстинкт,  собирающий  животных,
обладает огромной силой, и что притягивающее действие, которое оказывает
стая на отдельных животных и небольшие их группы, возрастает с  размером
стаи, причем вероятно даже в геометрической прогрессии. В  результате  у
многих животных, как например у вьюрков,  может  возникнуть  смертельный
порочный круг. Если под влиянием случайных внешних обстоятельств -  нап-
ример, чрезвычайно обильный урожай буковых орешков в определенном  райо-
не, - зимнее скопление этих птиц значительно, на порядок, превысит обыч-
ную величину, то их лавина перерастает экологически допустимые  пределы,
и птицы массами гибнут от голода. Я имел возможность наблюдать такое ги-
гантское скопление зимой 1951 года близ Турензее в  Швейцарии.  Под  де-
ревьями, на которых спали птицы, каждый день лежало  много-много  трупи-
ков; несколько выборочных проб с помощью вскрытия однозначно указали  на
голодную смерть.
   Я полагаю, будет вполне естественно, если из явных и  крупных  недос-
татков, присущих жизни в больших стаях, мы извлечем тот вывод, что в ка-
ком-то другом отношении такая жизнь должна иметь какие-то  преимущества,
которые не только спорят с этими недостатками, но и превышают их -  нас-
только, что селекционное давление выпестовало сложные поведенческие  ме-
ханизмы образования стаи.
   Если стадные животные хотя бы в малейшей  степени  вооружены  -  как,
скажем, галки, мелкие жвачные или маленькие обезьяны, - то легко понять,
что для них единство - это сила. Отражение хищника или защита схваченно-
го им члена стаи даже не обязательно должны быть успешными, чтобы  иметь
видосохраняющую ценность. Если социальная защитная реакция  галок  и  не
приводит к спасению галки, попавшей в когти  ястреба,  а  лишь  докучает
ястребу настолько, что он начинает охотиться на  галок  чуть-чуть  менее
охотно, чем, скажем, на сорок, - этого уже достаточно, чтобы защита  то-
варища приобрела весьма существенную роль. То же относится к  запугива-
нию, с которым преследует хищника самец косули, или к яростным  воплям,
с какими преследуют тигра или леопарда многие обезьянки, прыгая по  кро-
нам деревьев на безопасной высоте и стараясь подействовать тому на  нер-
вы.
   Из таких же начал путем вполне понятных постепенных переходов  разви-
лись тяжеловооруженные боевые порядки буйволов, павианов и других мирных
героев, перед оборонной мощью которых пасуют и самые страшные хищники.
 
 
   Но какие преимущества приносит тесная сплоченность стаи безоружным  -
сельди и прочей косяковой рыбешке, мелким птахам, полчищами  совершающим
свои перелеты, и многим-многим другим? У меня есть только один предполо-
жительный ответ, и я высказываю его с  сомнением,  так  как  мне  самому
трудно поверить, что одна-единственная, маленькая, но широко распростра-
ненная слабость хищников имеет столь далеко идущие последствия в поведе-
нии животных, служащих им добычей. Эта слабость состоит в том, что очень
многие, а может быть даже и все хищники, охотящиеся на одиночную жертву,
неспособны сконцентрироваться на одной цели, если в то же время множест-
во других, равноценных, мельтешат в их поле зрения. Попробуйте сами  вы-
тащить одну птицу из клетки, в которой их много. Даже если вам вовсе  не
нужна какая-то определенная птица, а просто нужно освободить клетку,  вы
с изумлением обнаружите, что необходимо твердо сконцентрироваться именно
на какой-то определенной, чтобы вообще поймать хоть одну. Кроме того, вы
поймете, насколько трудно сохранять  эту  нацеленность  на  определенный
объект и не позволить себе отвлекаться на другие, которые кажутся  более
доступными. Другую птицу, которая вроде бы лезет под руку, почти никогда
схватить не удается, потому что вы не следили за ее движениями в  преды-
дущие секунды и не можете предвидеть, что она сделает  в  следующий  мо-
мент. И еще - как это ни поразительно - вы часто будете хватать по  про-
межуточному направлению, между двумя одинаково привлекательными.
   Очевидно, как раз тоже самое происходит и с хищниками, когда  им  од-
новременно предлагается множество целей. На золотых  рыбках  эксперимен-
тально установлено, что они, парадоксальным образом, хватают меньшее ко-
личество водяных блох, если их предлагается слишком много  сразу.  Точно
так же ведут себя ракеты с радарным наведением на самолет: они пролетают
по равнодействующей между двумя целями, если те расположены близко  друг
к другу и симметрично по отношению к первоначальной  траектории.  Хищная
рыба, как и ракета, лишена способности проигнорировать одну цель,  чтобы
сконцентрироваться на другой. Так что причина, по которой сельди  стяги-
ваются в плотный косяк, вполне вероятно, та же, что и у реактивных  ист-
ребителей, которые мы видим в небе летящими плотно сомкнутым строем, что
отнюдь не безопасно даже при самом высоком классе пилотов.
   Человеку, не вникавшему в эти проблемы, такое объяснение может  пока-
заться притянутым за уши, однако за его правильность говорят весьма вес-
кие аргументы. Насколько я знаю, не существует ни  одного  единственного
вида, живущего в тесном стайном объединении, у которого отдельные живот-
ные в стае, будучи взволнованны - например, заподозрив присутствие  хищ-
ного врага, - не стремились бы стянуться плотнее. Как раз  у  самых  ма-
леньких и самых беззащитных животных это заметно наиболее отчетливо, так
что у многих рыб это делают только мальки, а взрослые - уже нет. Некото-
рые рыбы в случае опасности собираются в такую плотную  массу,  что  она
выглядит как одна громадная рыбина; а поскольку многие  довольно  глупые
хищники, например барракуда, очень боятся подавиться, напав  на  слишком
крупную добычу, - это может играть своеобразную защитную роль.
   Еще один очень сильный довод в пользу правильности  моего  объяснения
вытекает из того, что, очевидно, ни один крупный профессиональный хищник
не нападает на жертву внутри плотного стада. Не только крупные  млекопи-
тающие хищники, как лев и тигр, задумываются  об  обороноспособности  их
добычи, прежде чем прыгнуть на буйвола в стаде. Мелкие хищники, охотящи-
еся на беззащитную дичь, тоже почти всегда стараются отбить от стаи  ко-
го-то одного, прежде чем соберутся всерьез на  него  напасть.  Сапсан  и
чеглок имеют даже специальный охотничий прием, который  служит  исключи-
тельно этой цели и никакой другой. В. Бээбе наблюдал то же самое у рыб в
открытом море. Он видел, как крупная макрель следует за косяком  мальков
рыбы-ежа и терпеливо ждет, пока какая-нибудь-одна рыбка не отделится на-
конец от плотного строя, чтобы самой схватить какую-то мелкую добычу.
   Такая попытка неизменно заканчивалась гибелью маленькой рыбки  в  же-
лудке большой.
   Перелетные стаи скворцов, очевидно, используют затруднения хищника  с
выбором цели для того, чтобы специальной  воспитательной  мерой  внушать
ему дополнительное отвращение к охоте на скворцов. Если стая  этих  птиц
замечает в воздухе ястреба-перепелятника или чеглока, то она стягивается
настолько плотно, что кажется  -  птицы  уже  не  в  состоянии  работать
крыльями. Однако таким строем скворцы не уходят от хищника, а спешат ему
навстречу и в конце концов обтекают его со всех сторон, как амеба  обте-
кает питательную частицу, пропуская ее внутрь себя  в  маленьком  пустом
объеме, в вакуоли. Некоторые наблюдатели предполагали, что в результа-
те такого маневра у хищной птицы забирается воздух из-под  крыльев,  так
что она не может не только нападать, но и вообще летать.  Это,  конечно,
бессмыслица; но такое переживание наверняка бывает для хищника достаточ-
но мучительным, чтобы оказать упомянутое воспитательное воздействие; так
что это поведение имеет видосохраняющую ценность.
   Многие социологи полагают, что изначальной формой социального объеди-
нения является семья, а уже из нее в  процессе  эволюции  развились  все
разнообразные формы сообществ, какие мы встречаем у высших животных. Это
может быть верно для общественных насекомых, а возможно, и для некоторых
млекопитающих, включая приматов и человека, но такое утверждение  нельзя
обобщать.
   Самая первая форма сообщества - в самом широком смысле слова -  это
анонимное скопление, типичный пример которого нам дают  рыбы  в  мировом
океане. Внутри такого скопления нет ничего похожего на структуру;  ника-
ких вожаков и никаких ведомых - лишь громадная масса одинаковых  элемен-
тов. Несомненно, они взаимно влияют друг на друга; несомненно, существу-
ют какие-то простейшие формы взаимопонимания между особями, составляю-
щими эти скопления. Когда кто-то из них замечает опасность  и  спасается
бегством, - все остальные, кто может заметить его страх, заражаются этим
настроением.
   Насколько широко распространится такая паника в крупном косяке,  ока-
жется ли она в состоянии побудить весь косяк к повороту и бегству -  это
сугубо количественный вопрос; ответ здесь зависит от того, сколько  осо-
бей испугались и насколько интенсивно они удирали. Так же можег  среаги-
ровать весь косяк и на привлекающий стимул, вызывающий позитивный  так-
сис, даже в том случае, если его заметила лишь  одна  особь.  Ее  реши-
тельное движение наверняка увлечет в том же направлении и других рыб,  и
снова лишь вопрос количества, позволит ли себя увлечь весь косяк.
   Чисто количественное, в  определенном  смысле  очень  демократическое
проявление такой передачи настроений состоит в том, что решение дается
косяку тем труднее, чем больше в нем рыб и чем  сильнее  у  них  стадный
инстинкт. Рыба, которая по какой-то причине поплыла в определенном  нап-
равлении, вскоре волей-неволей выплывает из косяка и попадает  при  этом
под влияние всех стимулов, побуждающих ее вернуться. Чем больше рыб вып-
лывает в одном и том же направлении, - какие бы внешние стимулы  ни  по-
буждали каждую из них, - тем скорее они увлекут весь косяк;  чем  больше
косяк - а вместе с тем и его обратное влияние, - тем меньшее  расстояние
проплывают его предприимчивые представители, прежде чем повернут  обрат-
но, словно притянутые магнитом. Поэтому большая  стая  мелких  и  плотно
сбившихся рыбок являет жалкий образец нерешительности. То и дело  предп-
риимчивые рыбки образуют маленькие группы, которые вытягиваются из стаи,
как ложноножка у амебы.
   Чем длиннее становятся эти псевдоподии, тем они  делаются  тоньше,  и
тем сильнее, очевидно, становится напряжение  вдоль  них;  как  правило,
этот поиск заканчивается стремительным бегством в глубь стаи. Когда  ви-
дишь это - поневоле начинаешь нервничать, сомневаться в демократии и на-
ходить достоинства в политике правых.
   Что такие сомнения мало оправданны -  доказывает  простой,  но  очень
важный для социологии опыт, который провел однажды  на  речных  гольянах
Эрих фон Хольст. Он удалил одной-единственной рыбе этого  вида  передний
мозг, отвечающий - по крайней мере у этих рыб - за все реакции  стайного
объединения. Гольян без переднего мозга выглядит,  ест  и  плавает,  как
нормальный; единственный отличающий его поведенческий признак состоит  в
том, что ему безразлично, если никто из товарищей  не  следует  за  ним,
когда он выплывает из стаи. Таким образом, у  него  отсутствует  нереши-
тельная оглядка нормальной рыбы, которая, даже если  очень  интенсивно
плывет в каком-либо направлении, уже с самых  первых  движений  обращает
внимание на товарищей по стае: плывут ли за ней и сколько  их,  плывущих
следом. Гольяну без переднего мозга это было совершенно безразлично; ес-
ли он видел корм или по какой-то другой причине хотел кудато,  он  реши-
тельно плыл туда - и, представьте себе, вся стая плыла  следом.  Искале-
ченное животное как раз изза своего дефекта стало несомненным лидером.
   Внутривидовая агрессия, разделяющая и отдаляющая сородичей, по своему
действию противоположна стадному инстинкту, так что - само собой разуме-
ется - сильная агрессивность и тесное объединение  несовместимы.  Однако
не столь крайние проявления обоих механизмов поведения отнюдь не  исклю-
чают друг друга. И у многих видов,  образующих  большие  скопления,  от-
дельные особи никогда не переступают определенного предела: между кажды-
ми двумя животными всегда сохраняется какое-то постоянное  пространство.
Хорошим примером тому служат скворцы, которые рассаживаются на телеграф-
ном проводе с правильными промежутками,  словно  жемчужины  в  ожерелье.
Дистанция между каждыми двумя скворцами в точности соответствует их воз-
можности достать друг друга клювом.  Непосредственно  после  приземления
скворцы размещаются случайным образом; но те, которые оказались  слишком
близко друг к другу, тотчас затевают драку, и она  продолжается  до  тех
пор, пока повсюду не установится предписанный интервал,  очень  удачно
обозначенный Хедигером как индивидуальная дистанция. Пространство, ради-
ус которого определен индивидуальной дистанцией, можно рассматривать как
своего рода крошечную транспортабельную территорию, потому что  поведен-
ческие механизмы, обеспечивающие поддержание этого пространства, в прин-
ципе ничем не отличаются от описанных выше, определяющих границы  сосед-
них владений. Бывают и настоящие территории - например, у олушей,  гнез-
дящихся колониями, - которые возникают в точности так же, как  распреде-
ляются сидячие места у скворцов: крошечное владение  пары  олушей  имеет
как раз такие размеры, что две соседние птицы, находясь каждая в  центре
своего участка (т.е. сидя на гнезде), только-только  не  достают  друг
друга кончиком клюва, когда обе вытянут шеи, как только могут.
   Итак, стайное объединение и внутривидовая агрессия не совсем исключа-
ют друг друга, но мы упомянули об этом лишь для полноты  общей  картины.
Вообще же для стайных животных типично отсутствие какой бы  то  ни  было
агрессивности, а вместе с тем  и  отсутствие  индивидуальной  дистанции.
Сельдевые и карповые косяковые рыбы не только при беспокойстве, но  и  в
покое держатся так плотно, что касаются друг друга; и у многих рыб,  ко-
торые во время нереста становятся территориальными и крайне  агрессивны-
ми, всякая агрессивность совершенно исчезает, как только  эти  животные,
позаботившись о продолжении рода, снова собираются в  стаи,  как  многие
цихлиды, колюшка и другие. В большинстве случаев неагрессивное косяковое
состояние рыб внешне проявляется в их особой окраске. У очень многих ви-
дов птиц тоже господствует обычай - на время, не связанное с  заботой  о
потомстве, вновь собираться в большие анонимные стаи, как это  бывает  у
аистов и цапель, у ласточек и очень многих других певчих птиц, у которых
супруги осенью и зимой не сохраняют никаких связей.
   Лишь у немногих видов птиц и в больших перелетных  стаях  супружеские
пары - или, точнее, родители и дети - держатся вместе,  как  у  лебедей,
диких гусей и журавлей. Понятно, что громадное количество птиц и теснота
в большинстве крупных птичьих стай затрудняют  сохранение  связей  между
отдельными особями, но большинство этих животных и не придает этому  ни-
какого значения. В том-то и дело, что форма такого объединения совершен-
но анонимна; каждому отдельному существу общество каждого  сородича  так
же мило, как и любого другого. Идея личной дружбы, которая так прекрасно
выражена в народной песне, - У меня был друг-товарищ, лучше в  мире  не
сыскать, - абсолютно неприложима в отношении такого стайного  существа:
каждый товарищ так же хорош, как и любой другой; хотя ты не найдешь  ни-
кого лучше, но и никого хуже тоже не найдешь, так что нет никакого смыс-
ла цепляться за какого-то определенного члена стаи как за своего друга и
товарища.
   Связи, соединяющие такую анонимную стаю, имеют совершенно иной харак-
тер, нежели личная дружба, которая придает прочность и стабильность  на-
шему собственному сообществу. Однако можно  было  бы  предположить,  что
личная дружба и любовь вполне могли бы развиться в недрах такого мирного
объединения; эта мысль кажется особенно заманчивой, поскольку  анонимная
стая, безусловно, появилась в процессе эволюции  гораздо  раньше  личных
связей. Поэтому, чтобы избежать недоразумений, я хочу сразу предупредить
о том, что анонимное стаеобразование и личная дружба исключают друг дру-
га, потому что последняя - как это ни странно - всегда связана с  агрес-
сивным поведением. Мы не знаем ни одного живого существа,  которое  спо-
собно на личную дружбу и при этом лишено агрессивности. Особенно впечат-
ляющей является эта связь у тех животных, которые становятся агрессивны-
ми лишь на период размножения, а в остальное время утрачивают  агрессив-
ность и образуют анонимные стаи.
   Если у таких существ вообще возникают личные узы - эти  узы  теряются
вместе с утратой агрессивности. Именно поэтому  распадаются  супружеские
пары у аистов, зябликов, цихлид и прочих, когда громадные анонимные стаи
собираются для осенних странствий.
 
 
 
 
   

Обращение

Дамы и господа! Электронные книги представленные в библиотеке, предназначены только для ознакомления.Качественные электронные и бумажные книги можно приобрести в специализированных электронных библиотеках и книжных магазинах. Если Вы обладаете правами на какой-либо текст и не согласны с его размещением на сайте, пожалуйста, напишите нам.

Меню

Меню

Меню

Книги о ремонте

Полезные советы